Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г.Н. Благотворительные пожертвования Московскому городскому общественному управлению в 1860-е–1914 гг. Крупнейшие филантропы (по новейшим архивным изысканиям) // Московский архив. Историко-краеведческий альманах. М., 2000. С.357-398.

 

Благотворительные пожертвования Московскому городскому общественному управлению в 1860-е–1914 гг.

Крупнейшие филантропы (по новейшим архивным изысканиям)

 

Содержание

1. Проблема достоверности исторических фактов при изучении московской благотворительности

2. “Ретроспективное анкетирование” как метод исследования

а) Обоснование метода

б) Содержание метода “ретроспективного анкетирования” и методические аллюзии

в) Опросник “ретроспективного анкетирования”

3. Основные источники для “Словаря московских благотворителей”

4. Группа крупнейших благотворителей по данным “Словаря московских благотворителей”

5. Место крупнейших пожертвований в статистике благотворительности

 

В одном из нарядных изданий, посвященных завершению старого девятнадцатого и наступлению нового, двадцатого, века, отмечалось: "Ни в каком другом русском городе, даже в Петербурге, нельзя найти столько благотворительных учреждений, созданных на частные средства, как в Москве. Сотни тысяч ежегодно жертвуются московским купечеством на дела благотворения. Клиники, больницы, богадельни, приюты с каждым годом приумножаются в Москве. Знаменитый Ермаков, израсходовавший на благотворительность свыше 5 миллионов рублей... Имена Боевых, Бахрушиных, Морозовых, Алексеевых, Солдатенковых, Хлудовых увековечены в сооружениях, воздвигнутых на их средства..."[1].ermakov

В альбоме "Москва. На рубеже двух веков", изданном как бесплатная премия для подписчиков газеты "Московский листок", вдобавок к вышеназванным фамилиям московских капиталистов-благотворителей были упомянуты также Медведниковы, Абрикосовы, Мазурины, Солодовниковы, Рахмановы. Там же указано, что почти все "многочисленные жертвы на дело благотворения принесены, за немногими исключениями, московским купечеством"[2].

Действительно, миллионные и многотысячные пожертвования были характерной чертой благотворительности в Москве – всероссийском торгово-промышленном центре и "Мекке" финансовых магнатов, где, по образному выражению романиста П.Д. Боборыкина, "Деньги, векселя, ценные бумаги точно реют промежду товара в этом рыночном воздухе, где все жаждет наживы, где дня нельзя продышать без того, чтобы не продать и не купить"[3].

 

1. Проблема достоверности исторических фактов при изучении московской благотворительности

 

Уже вскоре после известия о каждом крупном пожертвовании, личности и дары благотворителей делались легендарными. Они окружались множеством досужих вымыслов, основанных чаще всего на слухах и сообщениях газетчиков, готовых на все в погоне за сенсацией.

 

Приведем характерный пример. Газета "Новое время" сообщала летом 1904 г.: "Г-жа Алексеева завещала городу Москве 500 000 руб. на призрение душевнобольных. Племянник ее, признавая завещание недействительным, предъявил городу иск. Вскоре же после этого сошел с ума и умер. В настоящее время опека над имуществом Алексеевой и ее племянника покончила это дело миролюбиво, отказавшись от иска и взяв с города 15 000 руб. Таким образом, город получает крупный капитал на дело благотворения"[4].

В реальности же дело обстояло следующим образом. Анастасия Николаевна Алексеева (урожденная Мазурина), умершая 5 августа 1895 г., оставила городу по завещанию недвижимое имущество. Согласно условиям завещания, утвержденного Московским окружным судом 3 октября 1895 г., вырученная после продажи имущества сумма в 407 200 руб. переходила на постройку и содержание при Преображенской больнице специального отделения "для неизлечимых душевнобольных обоего пола бедных лиц" имени "покойного брата Александра Николаевича Мазурина".

Прямые наследники А.Н. Алексеевой – у нее были сын и две дочери от брака с А.П. Алексеевым – действительно оспаривали наследство в течение девяти лет[5], пока в 1904 г. вопрос не был решен в пользу города[6].

В случае А.Н. Алексеевой удалось прояснить и мотивы ее пожертвования. Они не укладываются в привычную схему. Со своими детьми Алексеева была не в ладах еще с 1880-х гг. Она так скупо их содержала, что в 1887 г., дети обратились к генерал-губернатору с просьбой учреждения над матерью опеки "по ее расточительности". Дело было передано в Купеческое общество, и в ходе дознания выяснилось, что "вдова Алексеева по слабости характера и вообще болезненному состоянию не может самостоятельно вести дела как по имуществу, так и в отношении попечения о детях"[7]. Собрание выборных признало нужным наложить опеку над имуществом Алексеевой. Через два года опека, учрежденная по просьбе детей, была снята, после того как дети предоставили в губернское правление подписки, что между ними и матерью "состоялось соглашение в том, что Алексеева в случае снятия с нее опеки, обязуется выделить детям своим и внести на хранение в Московскую контору Государственного банка на имя их капитал в 100 000 руб., из коих 20 000 руб на имя сына и по 40 000 руб. каждой из дочерей, дети же ее ... на условия эти выразили согласие с обязательством никаких дальнейших требований к матери их не предъявлять и не иметь препятствий к снятию с нее опеки по выполнении ею принятых на себя обязательств"[8]. Видимо после двухлетнего конфликта мать перестала знаться с детьми, так что даже завещала похоронить себя не рядом с мужем, а рядом с отцом, Н.А. Мазуриным, на Ваганькове[9]. Логическим венцом семейного разлада стало лишение детей наследства и передача личного имущества и капиталов для использования в благотворительных целях.

Но вернемся к заметке в "Новом времени". Как видим, не только в "бульварных", но и даже более серьезных изданиях сумма пожертвования часто принимала мифические размеры, а сам акт благотворения, сопровождался, для интереса публики, не существовавшими в действительности криминальными подробностями.

2. “Ретроспективное анкетирование” как метод исследования

 

а) Обоснование метода

 

Проблема источников при изучении благотворительности состоит в их оптимальном использовании и интерпретации. С одной стороны, материалов очень много, с другой – как бы не существует массивов однородных документов (либо архивных, либо опубликованных).

Если благотворительность существует только при наличии пожертвований, то, прежде всего, нас интересовали объем и структура пожертвований в период 1860–1914 гг. Но источников для уяснения статистики финансирования негосударственной сферы деятельности (сюда относится и благотворительность) не существовало, как и самой статистики (целостной и методически организованной, а не отрывочной).

Поэтому, выход из этой пессимистической ситуации был найден в конструировании источника. Естественно, что сама тактика конструирования вырисовывалась по мере сбора эмпирических данных. Мы решили начать исследование с первопричины – то есть, личности благотворителя и его пожертвования.

После того, как по первичным источникам (их характеристика последует ниже) было выявлено максимальное число пожертвований, то стало ясно, что столь огромное количество фактов надлежит как-то систематизировать. Но систематизация только по видам и типам пожертвований была бы малоэффективным результатом. Ведь вопросы мотивов благотворительности, корреляции филантропической деятельности с другими социальными и экономическими реалиями – не менее интересны и важны.

В результате всех этих размышлений родилась совершенно новая методика, не применявшаяся прежде исследователями. Давая (в 1994 г.) название этой методике, мы остановились на словосочетании “ретроспективное анкетирование” – по сути наиболее адекватно выражающем содержание метода.

 

б) Содержание метода “ретроспективного анкетирования”

и методические аллюзии

 

Оценку общественного явления через социальную характеристику его участников производили некоторые наши предшественники, изучавшие крупные и влиятельные социальные движения в России ХIХ–начала ХХ в. (к примеру, Н.М. Пирумова в монографии “Земское либеральное движение” в приложении дала систематизированный список земских гласных по губерниям, введя параметры: сословие, титул, чин, образование, размер земельного владения, публицистическая деятельность и др.; аналогичная таблица по составу ЦК кадетской партии представлена в книге В.В. Шелохаева)[10]. Безусловно, эти данные привлекли к себе внимание тем, что история земства и кадетов стала персонифицированной и одновременно массовой.

Дальше других в этом направлении пошли С.В. Мироненко и И.Н. Киселев, использовавшие формулярные списки для анализа социобиографической характеристики бюрократической элиты в царской России[11]. Информационный массив в этом случае, в отличие от систематизированных таблиц из работ Пирумовой и Шелохаева, был организован как банк данных[12].

 

Однако, все существующие просопографические своды по русской истории ХIХ–начала ХХ в. включили преимущественно представителей дворянского сословия, а также прочих лиц, подлежащих системе официального чинопроизводства. Заметим здесь, что даже для европейской историографии просопографические своды – довольно редкое явление для периода Нового времени (парадоксально, но просопография шире используется историками античности и медиевистами), прежде всего по причине большой трудоемкости работы по их составлению на основе россыпи мелких фактов[13].

Таким образом, просопография (описание личностей) как научный метод нашим исследованием впервые применен для изучения московских предпринимателей[14].

 

в) Опросник “ретроспективного анкетирования”

 

На первом, предварительном, этапе составления анкеты были установлены персональные критерии для включения благотворителей в банк данных, а именно:

1. Принадлежность благотворителя к купеческому сословию (указанная в описании пожертвования) или к потомственному почетному гражданству, полученному вследствие предпринимательской деятельности[15].

2. Время пожертвования: с 1860-х по 1914 гг.

3. Размер пожертвования – не менее 10 000 руб.

Что касается минимального размера пожертвования, то его выбор определялся двумя моментами. Во-первых, эта сумма является общепринятым (в дореволюционной статистике и среди современных исследователей) минимальным показателем для лиц с высоким годовым доходом[16] и, следовательно, решающим показателем принадлежности к буржуазной верхушке. Во-вторых, о пожертвованиях, превышавших 10 тыс. руб., согласно действовавшим в Российской Империи юридическим нормам, надлежало доводить до Высочайшего сведения[17].

На втором этапе была проведена сплошная проработка массовых данных о пожертвованиях (подробно освещенная ниже, при описании соответствующих источников).

Третьим этапом стало выявление круга лиц, удовлетворивших критериям для включения в банк данных. Был выработан первоначальный список благотворителей для включения в анкету, подвергшийся затем сокращению. Причем, учитывались также составные (по итогам за несколько лет) пожертвования, дававшие в сумме 10 тыс. руб. и более.

Четвертым этапом явилось окончательное составление анкеты. Распределение всех найденных исторических сведений по ячейкам анкеты происходило постепенно, по мере их накопления на втором и третьем этапах. Собственно формуляр анкеты был определен, исходя из характера и содержания установленных фактов. В результате, опросник анкеты включил следующие пункты:

1. Годы жизни

2. Описание пожертвования (время, сумма, цели)

3. Кому посвящено пожертвование (именование)

4. Реализация пожертвования

5. Личное участие жертвователя в благотворительных организациях

6. Сведения о семье: родители, супруг(а), дети, братья и сестры (если упомянуты в банке данных)

7. Судьба купеческой династии, в каком поколении благотворитель являлся москвичом

8. Конфессиональная принадлежность

9. Предпринимательская деятельность: личная, супруга, родителей

10. Владение недвижимостью (в пределах городской черты)

   Дополнительные параметры:

11. Сведения об общественной деятельности благотворителя, пожертвованиях в другие организации (кроме сословной и муниципальной), участии членов семьи в благотворительности.

12. Указание на архивы и литературу, содержащие компактные данные о благотворителе и его пожертвовании.

В результате сбора и систематизации эмпирических данных был составлен репрезентативный банк данных, который включил 135 жертвователей Московскому городскому общественному управлению[18].

И фактически, эффективность нашего “сконструированного источника” заключается в том, что он дает исследователю, да и просто читателю, возможность максимально точного описания личности благотворителя по четким формальным критериям, не прибегая к традиционному жанру жизнеописания в каждом случае.

 

3.Основные источники для “Словаря московских благотворителей”

 

Следует отметить, что при выявлении персоналий, пожертвовавших в период 1863-1904 гг., задача облегчалась наличием компактного источника, а именно капитального свода "Городские учреждения, основанные на пожертвования, и капиталы, пожертвованные Московскому городскому общественному управлению в течение 1863-1904 гг."[19], изданного Московским городским общественным управлением.

Базовым источником для выявления пожертвований периода 1905-1914 гг. явились стенографические отчеты о заседаниях Московской городской думы[20] за соответствующий хронологический отрезок. Работа осложнялась отсутствием индексов к последнему (из упомянутых) изданию, что делало выявление материала весьма трудоемким. Неясные места уточнялись по журналам и докладам Московской городской думы[21]. Затем все установленные случаи пожертвований были сверены с делопроизводством Московской городской управы (отложившимся в фонде 179 ЦИАМ), что позволило не только уточнить собранные сведения, но включить в банк данных еще около 20 персон, незафиксированных в опубликованных материалах[22].

Кроме указанных архивных фондов нами в ЦИАМ были использованы ф.16 "Канцелярия московского генерал-губернатора", ф.114 "Елисаветинское благотворительное общество", ф.126 "Московский Совет детских приютов" и ф.143 "Московский биржевой комитет". Сохранившиеся сведения послужили для насыщения анкет фактическими данными.

Помимо этого, насыщение анкеты осуществлялось из разнотипных источников, которые можно объединить в несколько групп.

Были широко использованы архивные данные. Данные биографического характера нам удалось найти в ЦИАМ – ф.3 "Московская купеческая управа", ф.179 "Московское городское общественное управление", ф.357 "Семейный архив Морозовых"; РГАДА – ф.350 "Ландратские книги и ревизские сказки", Музее Московского Художественного театра – ф.3 2/9 "Биографические материалы Алексеевых".

Из опубликованных материалов мы активно пользовались такими повременными изданиями, как адрес-календари и справочные книги по городу Москве[23], и "Справочные книги о лицах, получивших ... купеческие свидетельства..."[24].

Из прочих изданий, содержащих массовые данные, прежде всего надо упомянуть содержащие данные промышленной статистики – указатели фабрик и заводов[25]. Генеалогическим разысканиям способствовало использование опубликованных купеческих ревизских сказок[26], трехтомного "Московского Некрополя"[27]. Ряд сведений об общественной деятельности купцов мы обнаружили в изданиях московского Комитета о нищих[28] и в сословных изданиях: "Описи дел Московской купеческой управы" и общественных приговорах московского купечества за период 1771-1857 гг.[29] Использованы также некрологи, опубликованные в газетах "Московский листок", "Русские ведомости", “Русское слово”.

Весьма ценным подспорьем оказалась мемуарная литература (воспоминания Бурышкина, Вишнякова, Крестовникова, Найденова)[30]. Ряд сведений был почерпнут нами из исследовательских работ – А.И. Аксенова, П.В. Власова, Ю.А. Петрова и Н.П. Чулкова[31].

 

4. Группа крупнейших благотворителей по данным “Словаря московских благотворителей”

 

Банк данных, составленный по официальным материалам, по сути дела, впервые дает возможность представить истинную картину крупнейших пожертвований. Мы выделили при этом благотворителей в две группы. В первую вошли лица, давшие больше 1 млн руб. в сумме. во вторую – давшие больше 400 тыс. руб. в сумме.

Сведения "Словаря" показали, что более одного миллиона рублей пожертвовали 11 человек.

 

Табл. 1. Лица, пожертвовавшие более 1 млн.руб.

 

Имя благотворителя

Годы поступления пожертвований городу

Сумма пожертвований

Алексеева А.В.

1889-1914

2 008 377 руб.*

Бахрушин А.А.

1882-1915

2 659 723 руб., в том числе, 699 300 руб. единолично, 1 960 423 руб. вместе с родственниками (результирующий личный взнос – 1 352 774 руб.)

Бахрушин В.А.

1897-1906

3 163 189 руб., в том числе, 1 312 189 единолично, 1 851 000 руб. вместе с братьями (результирующий личный взнос – 1 929 189 руб.)

Боев Н.И.

1890-1896

1 163 285 руб.

Ермаков Ф.Я.

1890-1906

2 363 500 руб.

Коншина А.И.

1914

2 300 000 руб.*

Медведникова А.К.

1900

2 040 000 руб.

Солдатенков К.Т.

1889-1912

2 431 119 руб.

Солодовников Г.Г.

1901

6 500 000 руб.

Третьяков К.В.

1902-1910

1 020 000 руб.

Третьяков П.М.

1889-1913

2 793 513 руб. вместе с женой и братом, в том числе без доли брата 2 673 562 руб.

* Без учета стоимости недвижимости (нет сведений)

 

Более 400 тыс. руб дали 10 человек.

 

Табл. 2. Лица, пожертвовавшие более 400 тыс. руб.

 

Имя благотворителя

Годы поступления пожертвований городу

Сумма пожертвований

Алексеева А.Н.

1896

407 200 руб.

Алексеева В.А.

1895

400 000 руб.

Великолепова Д.М.

1888

552 600 руб.

Зубалов Л.К.

1910–1914

459 700 руб.

Капцов А.С.

1889-1897

466 000 руб.

Лепешкина В.Я.

1901-1904

704 250 руб.

Морозов В.Е.

1889-1898

463 000 руб.

Попова К.Г.

1902-1905

414.175 руб.

Рукавишников К.В.

1876-1895

429 209 руб. вместе с братом

Третьяков С.М.

1881-1892

524 902 руб. вместе с братом, в том числе 404.951 руб. единолично

 

Размышляя о мотивах таких гигантских пожертвований, мы не могли не обратить внимания, на то, что наряду, с религиозными мотивами (благотворительные пожертвования как акт благочестия), свою роль в поведении большинства крупнейших филантропов сыграло трагическое обстоятельство бездетности. Не имели собственных детей пятеро (Боев, Коншина, Медведникова, Солдатенков, К.В. Третьяков) из одиннадцати “миллионеров”, названных выше. За исключением братьев Бахрушиных и Г.Г. Солодовникова, три прочих благотворителя (А.В. Алексеева, Ермаков и П.М. Третьяков), как оказалось, к концу жизни, не имели прямых наследников по мужской линии, которым они могли бы спокойно передать семейное дело. Это говорит о большом влиянии семейных обстоятельств на мотивы благотворительности.

В жизнеописании Ф.Я. Ермакова показано, как тяжело горевал он, потеряв в течение года жену, отца и сына. Биограф пишет, что "смерти любимых, дорогих и близких лиц терзали сердце Флора Яковлевича, но это же самое послужило к тому, что направило его мысли в другую сторону. Мысль ликвидировать фабричные дела запала глубоко в сердце, и за этой мыслью восстала во всей чистоте и привлекательности другая – послужить Богу в лице ближних"[32].

Ермаков останавливает московскую фабрику, а в Вышнем Волочке Тверской губ., близ второй своей фабрики, сооружает большой храм, открытый в 1868 г. Месяцем раньше, рядом с храмом была открыта богадельня. В 1876 г. Ермаков устроил еще одну огромную богадельню – в Москве и выстроил рядом большой храм. В 1881 г. скончался второй сын (на третьего, старшего сына, вследствие его болезненности, отец не рассчитывал как на преемника в бизнесе). В 1888 г. Ермаков ликвидировал свои фабричные дела совсем, продав Вышневолоцкую фабрику Прохоровым, и всецело отдался делам молитвы и благотворения. Он жертвовал, как уже показано выше, на самые разные нужды. Когда умерла его родная сестра, монахиня Феофания, он разослал в память ее по 3 тыс. руб. в 50 русских монастырей (всего 150 тыс. руб.). А в 1892 г. разослал в 15 женских монастырей по 3 тыс руб., как вклад на вечное поминовения себя и родственников.

Подобная драма – отсутствие дееспособных наследников – постигла и семью П.М. Третьякова. Он имел двух сыновей, но к несчастью, старший, Михаил, вследствие падения матери во время беременности, родился умственно отсталым. Второй же сын, Иван, рос живым и смышленым ребенком, но умер во время эпидемии скарлатины в январе 1886 г. "Горю бедного отца моего не было границ.– Писала в воспоминаниях одна из дочерей Павла Михайловича. – Он плакал судорожно и горько, как ребенок, в абсолютном отчаянии"[33]. После смерти Ванечки, как вспоминала В.П. Зилоти, отец, будучи глубоко религиозным, сказал: "Как неисповедима воля Божия, взять у нас здорового сына и оставить нам больного...". После он затосковал, в молчании и подавленности отдаваясь целиком работе и делам картинной галереи. С 1889 г. от П.М. Третьякова пошли регулярные пожертвования на разные благотворительные нужды. Можно сказать и по-другому, – глубоко перестрадав, человек становился более чутким к "сирым и убогим", тем беднякам, кто нуждался в помощи.

Заметим, что помимо городского самоуправления П.М.Третьяков пожертвовал также 1 032 208 руб. своей сословной организации – Московскому купеческому обществу, в том числе, почти 1 млн руб. на устройство богадельни на Большой Серпуховской улице.

 

5.Место крупнейших пожертвований в статистике благотворительности

 

На основе выборки из “Словаря московских благотворителей” была составлена таблица 3, включившая основные статистические показатели о благотворительности предпринимателей.

Табл. 3. Объем и динамика пожертвований предпринимателей в пользу Московского городского общественного управления в период 1866-1914 гг.

 

Год

Число пожертво-ваний

Сумма в рублях

По периодам

Сумма в рублях и общее число пожертвований за период

В %

1866

1870-1875

1876

1877

1878

1879

1880

1

не было

 

1

1

не было

1

1

11.356

 

 

150.000

82.000

 

19.500

103.025

1866-1880

365.881 (5)

0,9%

1881

1882

1883

1884

1885

1

4

3

1

2

10.000

600.914

87.807

26.300

394.000

1881-1885

1.119.021 (11)

2,9%

1886

1887

1888

1889

1890

1

1

5

16

6

500

300

615.971

472.720

1.433.500

1886-1890

2.522.991 (29)

6,4%

1891

1892

1893

1894

1895

7

6

6

7

13

413.014

2.194.331

498.000

362.849

1.334.473

1891-1895

4.802.667 (39)

12,2%

1896

1897

1898

1899

1900

14

7

15

5

16

780.685

643.092

1.602.966

24.450

3.624.700

1896-1900

6.675.893 (57)

17,0%

1901

1902

1903

1904

1905

12

18

10

4

10

9.133.716

1.432.935

885.465

895.000

446.997

1901-1905

12.794.113 (54)

32,6%

1906

1907

1908

1909

1910

9

7

16

9

18

1.902.008

364.758

460.984

140.152

1.130.202

1906-1910

3.998.104 (59)

10,2%

1911

1912

1913

1914

8

12

10

16

628.875

326.745

455.953

5.600.147

1911-1914

7.011.720 (46)

17,8%

Всего

300

 

1866-1914

39.290.390 руб.

100%

 

Максимальный приток пожертвований пришелся на десятилетие 1896–1905 гг., в которое Московской городской думе поступила половина всех сумм, внесенных за 49 лет (причем 32,6% всех сумм пришлось на период 1901-1905 гг.). Последующее снижение денежного выражения объясняется не только спадом филантропической активности в послереволюционное двухлетие, но в большей степени тем, что в период после 1905 г. приобрела распространение передача городскому самоуправлению готовых зданий для благотворительных учреждений (стоимость недвижимости чаще не заявлялась, и потому не всегда включена нами в подсчет). Но уже, начиная с 1910 г. поток пожертвований вновь усиливается, достигнув вершины в 1914 г.

Если характеризовать пики пожертвований в отдельные годы, то они объясняются именно внесением колоссальных денежных сумм. Рассмотрим, к примеру те годы, когда поступления благотворительных сумм превысили 1 млн руб. В 1890 г. это во многом было связано с 750-тысячным пожертвованием Н.И. Боева на дом призрения, в 1892 г. – с переходом к городу художественной галереи П.М. Третьякова (стоимость здания и коллекций которой оценивалась почти в полтора миллиона рублей), в 1900 г. – с получением более 2 млн руб. по духовному завещанию А.К. Медведниковой, а в 1906 – 1 млн 63 500 руб. по духовному завещанию Ф.Я. Ермакова на устройство ремесленного училища в Москве.

Однако необходимо отметить, что в динамике московской благотворительности сыграл свою роль также известный элемент хронологической случайности. Необычайно высокие показатели 1901 г. – 8 млн 695 061 руб. обусловлены тем, что на этот год пришлась смерть двух богатейших москвичей – К.Т. Солдатенкова и Г.Г. Солодовникова.

Гавриил Гавриилович Солодовников всего по духовному завещанию оставил на благотворительные цели более 20 млн руб., в том числе, 6,5 млн руб. на устройство в Москве дешевых квартир для бедняков[34].

По завещанию К.Т. Солдатенкова[35] городу перешло: 2 млн 81.561 руб. на устройство и содержание бесплатной больницы для бедных "без различия званий, сословий и религий", 20 000 руб. в пользу Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых и более 67,5 тысяч книг (стоимостью 50 695 руб.) для бесплатной выдачи общественным библиотекам и учебным заведениям, а деньги от продажи остатка – городским начальным училищам.

То есть, из общей суммы пожертвований, принятых думой за год, два указанных пожертвования дали 99% благотворительных капиталов.

Схожая ситуация обусловила высокие показатели 1914 г., когда к городу перешло более 2 млн руб. по завещанию А.И. Коншиной, умершей в 1913 г., более полутора млн. руб. по завещанию А.В. Алексеевой, умершей в 1903 г. (по истечении 10 лет. установленных законом для оспоривания завещания наследниками) и 450 тыс. руб. от Л.К. Зубалова (на помощь воинам и их семьям).

Сопоставление цифр таблиц 1 и 2 с данными таблицы 3 показывает, что для Московского городского общественного управления крупнейшие пожертвования составили 77,6% всех средств, внесенных за 49 лет или 30 482 891 руб. (25 781 806 руб. по группе "миллионеров" и 4 701 085 руб. по 2-й группе).

*    *    *

Таким образом, согласно установленным в результате нашего исследования данным статистически подтверждается бытовавшее в обществе мнение о преобладающей роли крупнейших пожертвований в московской филантропии в пореформенный период, когда пожертвования предпринимателей на помощь бедным через городскую думу приобрели ведущую роль в благотворительности и стали основным источником финансирования социальной сферы в городе.

 

 

ПРИЛОЖЕНИЕ: Анкета Флора Ермакова, составленная по моему методу «ретроспективного анкетирования"

63. Ермаков Флор Яковлевич

1

15.8.1815–21.6.1895

МН I, 435

2

пожертвовал Московскому городскому общественному управлению:

а) 1890 – 300.000 руб. на призрение душевнобольных

б) 1903 – 800.000 руб. по дух.зав. на устройство "ночлежного дома для рабочего населения Москвы"

в) 1904 – 100.000 руб. по дух.зав. на пособия бедным невестам

г) 1904 – 100.000 руб. по дух.зав. на городские участковые попечительства о бедных

д) 1906 – 1 млн. 63.500 руб. по дух.зав. на устройство ремесленного училища в Москве

Всего МГОУ в 1890-1906: 2 млн. 363.500 руб.

 

 

ГУ, 329

ГУ, 437

 

ГУ, 443

 

ГУ, 443

 

СО-906, 475 и 563

3

а, б, д) имени Ф.Я.Ермакова

 

4

а) Ермаковское отделение на 100 мужчин в Алексеевской психиатрической больнице открыто в 1896

б) ночлежные дома открыты: на Каланчевке в 1909,

на Краснохолмской ул. в 1915

в, г) употреблены по назначению

д) ремесленное училище имени Ермакова открыто в 1910

Вл., 101

 

СХГМ, 183-184

 

СО-910, 234

5

- казначей Пресненского отделения Дамского попечительства о бедных с 1854

- попечитель Ермаковской богадельни в Москве и двух богаделен в Московской и Тверской губерниях

СК-73

 

См.: Орлов Н. Жизнь и благотво-рительная деятельность.

6

Отец – Яков Яковлевич Ермаков (1791-?), мать - Прасковья Ивановна (1791-?).

2 брата – Федор (1821-1852) и Александр (1833-?). Сестра, в постриге монахиня Феофания.

Был женат дважды. 1-я жена – Марья Власовна.

Дети от 1-го брака: сыновья: Дмитрий, Павел, Андрей, Сергей и дочь Александра.

2-я жена - Екатерина Корнильевна.

МДИМК Ск.-VIII, 75-76

7

Отец, Я.Я.Ермаков поступил в московское купечество "из вольноотпущенных от гр[афа] Шереметева" с 1839.

Ф.Я. — 2-е поколение в Москве.

МДИМК Ск.-VIII, 75-76

8

Православный

МДИМК Ск.-VIII, 76

9

Отец и дядя (Кирилл Яковлевич), – московские купцы 1-й гил., владели бумаготкацкой ф-кой в с. Мещеринове Коломенского у. Московской губ.

Я.Я.Ермаков также владел бумаготкацкой ф-кой в Пресненской части.

В московском купечестве состоял с 1839. Купец 1-й гил.

Глава торгового дома "Яков Ермаков с сыновьями" (торговля бумажным товаром). Владелец четырех фабрик: 2 в Москве, 1 — в Московской губ., 1 — в Вышнем Волочке Тверской губ.

Самойлов-45, 100

 

 

 

СК-73

10

2 дома. Лавки.

ЦИАМ, ф.3, оп.3., д.173

11

Выборный Московского купеческого сословия в 1863-1866.

Начал жертвовать (на ополчение) во время Крымской войны 1853-1856 гг.

Всего на благотворительные нужды оставил по завещанию 3 млн. 350.000 руб.

 

При жизни открыл 2 богадельни (в Ведомстве учреждений Императрицы Марии) и народную столовую на 500 чел. в Москве, богадельни в Московской (две – городская в Бронницах, осн. в 1881, на 40 чел. и в с.Мещеринове Коломенского уезда на 150 чел., на последнюю пожертвовано более 300 тыс.руб.) и Тверской губ.

За пожертвования на общественную пользу получил по Ведомству учреждений Императрицы Марии дворянство и чин действительного статского советника (в 1890).

Сын Дмитрий Фролович – староста церкви Воскресения Христова на Успенском Вражке в Брюсовом пер.

ЦИАМ, ф.3, оп.3, д.173

 

ЦИАМ, ф.179, оп.59, д.21

ЦИАМ, ф.3, оп.3, д.173

 

 

 

 

 

 

 

АКМ-94

 

Архив: ЦИАМ, ф.3 (Московская купеческая управа), оп.3, д.173 (Формулярный список Ф.Я.Ермакова);

ф.1922 (Богадельня Ермаковых в Москве);

ф.569 (Комиссия по приведению в исполнение духовного завещания д.с.с. Ф.Я. Ермакова).

Лит.: Орлов Н. Жизнь и благотворительная деятельность действительного статского советника Ф.Я.Ермакова. М., 1896.

 

 

 


[1]Век. Русский альбом. ХIХ-ХХ. Общественная жизнь. Искусство. Литература и наука. Торговля. Промышленность. Одесса, 1901. С.49.

[2]Москва. На рубеже двух веков. М., 1910. С.103.

[3]Цит. по: Боборыкин П.Д. Китай-город. М., 1985. С.20.

[4]Цит. по: Трудовая помощь. 1904. № 7. С.297.

[5]См.: Отчет о деятельности Московской городской управы за 1899 г. М., 1900. С.185; То же (за 1900 г.) М., 1901. С.277; То же (за 1902 г.). М., 1903. С.256.

[6]ЦИАМ. Ф.179. Оп.57. Д.20. Л.18.

[7]Материалы для истории московского купечества. Общественные приговоры. Т.Х (1882–1905). М., 1910. С.185.

[8]Там же. С.230.

[9]Московский Некрополь. Т.II. Спб., 1908. С.20.

[10] См.: Пирумова Н.М. Земское либеральное движение. Социальные корни и эволюция до начала ХХ века. М., 1977. С.232–284; Шелохаев В.В. Кадеты – главная партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905–1907 гг. М., 1983. С.310–321.

[11] См.: Киселев И.Н., Мироненко С.В. О чем рассказали формулярные списки//Число и мысль. Вып.9. М., 1986. С.6–31; Igor N. Kiselev, Sergei V. Mironenko, Russia’s Bureaucratic Ruling Elite: Towards a Social Portrait of Russia’s Higher Bureaucracy During the First Quarter of the Nineteenth Century, in Historical Social Research. (The Official Journal of Quantum and Interquant), vol.16, 1991, № 2, p.144–154.

[12] Круг вопросов информационного обеспечения исторических исследований всесторонне освещен в монографии: Гарскова И.М. Базы и банки данных в исторических исследованиях. Геттинген, 1994.

[13] Из новейших работ следует назвать монографию: Sarasin, Philipp, Stadt der Burger: struktureller Wandel und burgerliche Lebenswelt Basel 1870–1900, Basel 1990, где просопографические сведения обильно привлечены для составления банка данных о составе крупной буржуазии Базеля в последней трети ХIХ в.

[14] Обобщающая оценка применения просопографии для периода Нового времени наиболее полно дана в статье: Shapin, S., Thackray, A. Prosopography as a research tool in history of science: the British Scientific Community 1700-1900, in History of Science, № 12, 1974, p.1-28.

[15] В редких случаях включались лица, осуществлявшие в Москве свою коммерческую деятельность и одновременно проживавшие в Москве, хотя формально не записанные в московские гильдии (ряд персон из числа Морозовых, Зубалов и др.). То же относится к лицам из купечества, получившим дворянство, но не сменившим род деятельности.

[16] См.: Боханов А.Н. Крупная буржуазия России. Конец ХIХ в.–1914 гг. М., 1992. С.250-256.

[17] Соответствующий циркуляр нами пока не обнаружен. Приведено по: Колобов А. О недоверии к частной благотворительности // Призрение и благотворительность в России. 1913. № 5. С.4.

[18] В общей сложности, "Словарь московских благотворителей" в готовящейся к публикации монографии Г.Н. Ульяновой содержит унифицированные, типологически однородные данные на более, чем 225 человек (пожертвовавших как городскому общественному управлению, так и сословной организации – Московскому купеческому обществу).

[19] Городские учреждения, основанные на пожертвования, и капиталы, пожертвованные Московскому городскому общественному управлению в 1863-1904 гг. М., 1906

[20] Стенографические отчеты о собраниях Московской городской думы за [1905-1914 гг.]. М., [1905-1914].

[21] Журналы Московской городской думы за [1875-1914 гг.]. М., [1875-1914]. Доклады Московской городской думы за [1893-1911 гг.]. М., [1893-1911].

[22] По понятным причинам, это касается, главным образом пожертвований предвоенного 1914 г., а также полученных городским управлением ранее, но нереализованных до начала Первой мировой войны пожертвований, в частности, находившихся в пожизненном пользовании наследников завещателей.

[23] Нистрем К.М. Адрес-календарь жителей Москвы. Т.1-4. М., 1842; То же. М., 1851; То же. М., 1857; адрес-календари и справочники "Вся Москва" за годы 1874, 1883-1914.

[24] Справочная книга о лицах, получивших на (...) год купеческие и промысловые свидетельства по г.Москве. М.,(1869-1917).

[25] Ведомость о мануфактурах в России за 1813 и 1814 годы. СПб., 1816; Список фабрикантам и заводчикам Российской Империи 1832 года. Ч.1-2. СПб., 1833; Самойлов Л. Атлас промышленности Московской губернии. М., 1845; Тарасов С. Статистическое обозрение промышленности Московской губернии. М., 1856; Матисен Н. Атлас мануфактурной промышленности Московской губернии. М., 1872; Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1887. (Содержит данные за 1884 г.); Орлов П.А., Будагов С.Г. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1894. (Содержит данные за 1890 г.); Список фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1903; Список фабрик и заводов г.Москвы и Московской губернии. М., 1916; Торгово-промышленная Россия. Справочная книга для купцов и фабрикантов. СПб., 1899; Указатель торговых домов. СПб., 1907; Акционерно-паевые предприятия России. М., 1912; и др. Заметим, что оценка полноты и достоверности этих источников содержится в монографии Ю.Я. Рыбакова “Промышленная статистика России ХIХ в.” М., 1976.

[26] Материалы для истории Московского купечества. Ревизские сказки. Т.1-9. М., 1883-1889. Этому исключительно информативному источнику была посвящена наша статья: Сто лет "Материалам для истории Московского купечества"//Памятные книжные даты. М., Книга, 1989. С.18-20.

[27] Московский Некрополь. Т.1-3. СПб., 1907-1908.

[28] Отчет Комитета, Высочайше учрежденного в Москве для разбора и призрения просящих милостыни за (...) год. М., 1840-1849 .

[29] Опись дел, хранящихся в архиве Московской купеческой управы. Тт.1-2. М., 1891; Материалы для истории московского купечества. Общественные приговоры. Т.I (1755, 1771-1812). М., 1892; То же. Т.II (1813-1827). М., 1892; То же.  Т.III (1828-1836). М., 1896; То же. Т.IV (1837-1845). М., 1899;  То же. Т.V. (1846-1851). М., 1895; То же. Т.VI (1852-1857). М., 1908.

[30] Бурышкин П.А. Москва купеческая. М., 1991; Вишняков Н.П. Сведения о купеческом роде Вишняковых. Вып.1. М., 1903. Вып.II. М., 1905. Вып.III. М.. 1911; Крестовников Н.К. Семейная хроника Крестовниковых. В 3-х кн. М., 1903; Найденов Н.А. Воспоминания о виденном, слышанном и испытанном. Ч.1-2. М., 1903, 1905.

[31] Аксенов А.И. Генеалогия московского купечества ХVIII в. Из истории формирования русской буржуазии. М., 1988; Он же. Очерки генеалогии уездного купечества ХVIII в. М., 1993; Власов П.В. Обитель милосердия. М., 1991; Петров Ю.А. Документы о личных состояниях крупных московских капиталистов конца ХIХ–начала ХХ вв.; Чулков Н.П. Московское купечество ХVIII и ХIХ веков. (Генеалогические заметки)//Русский архив, 1907, № 12. С.489-502.

[32] Орлов Н. Жизнь и благотворительная деятельность действительного статского советника Ф.Я. Ермакова. М., 1896. С.15.

[33]Зилоти В.П. В доме Третьякова. М., 1992. С.183.

[34]См.: Петров Ю. История солодовниковских миллионов// Социальная защита. 1990. № 4. С.27-31.

[35]О К.Т. Солдатенкове см.: Боханов А.Н. Коллекционеры и меценаты в России. С.17-20. 

Комментарии  

 
0 #2 Галина Ульянова 21.12.2015 15:14
Мой емейл:

пожалуйста, присылайте статью из суздальской газеты


Цитирую Владимир Зезюлёв:
Глубокоуважаемы й В. Зезюлёв!

Спасибо, что смотрите серьезные передачи.
К сожалению, такие строительные подрядчики мне не попадались.
А комментарий я Ваш увидела только сейчас.
У меня была тяжелая операция и полтора года я восстанавливалс ь.
С наступающим Новым Годом!

Всего доброго, Г.Н. Ульянова

Уважаемая Галина Николаевна!
На днях видел вас в телепередаче о благотворительн ости и решил обратиться к вам со следующим вопросом. Не встречались ли вам среди московских купцов-благотворителей купцы и строительные подрядчики Пантелеевы? В прошлом году я писал о них в суздальской районной газете, но интерес к ним у меня не пропал. Газетную статью готов выслать на ваш и-мейл. С уважением В.Зезюлёв
Цитировать
 
 
0 #1 Владимир Зезюлёв 16.04.2014 23:02
Глубокоуважаемы й В. Зезюлёв!

Спасибо, что смотрите серьезные передачи.
К сожалению, такие строительные подрядчики мне не попадались.
А комментарий я Ваш увидела только сейчас.
У меня была тяжелая операция и полтора года я восстанавливалс ь.
С наступающим Новым Годом!

Всего доброго, Г.Н. Ульянова

Уважаемая Галина Николаевна!
На днях видел вас в телепередаче о благотворительн ости и решил обратиться к вам со следующим вопросом. Не встречались ли вам среди московских купцов-благотворителей купцы и строительные подрядчики Пантелеевы? В прошлом году я писал о них в суздальской районной газете, но интерес к ним у меня не пропал. Газетную статью готов выслать на ваш и-мейл. С уважением В.Зезюлёв
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой