Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г.Н. История российской благотворительности в освещении историографии XIX-начала ХХ вв. // Вопросы истории, 2006, №1. С.161-166

 

История российской благотворительности в освещении историографии XIX – начала ХХ в.jornal

 

История российской благотворительности, и шире, попечения о бедных, вплоть до начала 1990-х гг. не являвшаяся предметом специального изучения, ныне привлекает немалый интерес отечественных исследователей[1]. Это не удивительно, поскольку роль благотворительности в процессе стремительной и противоречивой модернизации российского государства и общества на протяжении XIX – начала XX вв. была весьма значимой.

Отечественная историография благотворительности, возродившаяся в последние годы, имеет свои истоки в XIX столетии, когда интерес к этому явлению был в значительной степени вызван усилением потока пожертвований в помощь бедным, которая осознавалась не только как религиозный ритуал, но и как общественный долг.

Предмет нашего рассмотрения – исторические очерки российской благотворительности, которые можно причислить к академическому жанру. Их авторы выявили и собрали по рукописным документам факты филантропии, начиная с Х в., систематизировали и прокомментировали найденные свидетельства. Двойственная природа этих текстов позволяет современным исследователям использовать их в качестве источника, и одновременно считать важными вехами в формировании историографической традиции предмета. Рассмотрим далее эти тексты.

 

В 1818 г. было опубликовано сочинение под названием «О начале устроения и распространении в России общественного призрения, о нынешнем состоянии оного под ведомством приказов общественного призрения и изданные о сем предмете законы до учреждения губерний»[2]. Оно появилось после того, как в 1815 г., был начат «по требованиям Государственного Совета … Свод Законов существующих»[3].  В числе составленных пятнадцати частей по разным разделам законодательства имелся свод узаконений, изданный в 1818 г. Министерством полиции под заглавием «О общественном призрении»[4]. Публикация состояла из двух частей, первая из которых называлась «Основания права» и заключала в себе сведения «О начале устроения и распространении в России общественного призрения…».

Вторую часть представлял «Свод законов Приказов общественного призрения», включавший 539 параграфов узаконений, относящихся к функционированию Приказов общественного призрения, а также вообще к «прокормлению и призрению бедных» и «пресечению бродяжничества». Таким образом, первый известный исторический очерк благотворительности (1818 г.) появился в рамках предпринятой в период правления Александра I кодификации. В этом очерке материал был сгруппирован в семи главах, составленных по хронологическому принципу. Глава I в качестве начальных дат содержит 911 и  945[5] гг. (договоры князя Олега и князя Игоря об искуплении пленных) и завершается узаконениями XVI и XVII вв., причем наибольшее внимание уделено Судебнику 1550 г. и Соборному Уложению 1649 г. Глава II посвящена периоду 1701-1775 гг., глава III – 1775-1801 гг. Последующие четыре главы, с IV по VII (посвященные царствованию Александра I) малы по объему, составляя в общей сложности 10 страниц 114-страничной книги. Подробное изложение содержания этого и всех прочих томов издания «О общественном призрении» дано Н. Варадиновым в «Истории Министерства внутренних дел»[6], поэтому здесь мы не будем останавливаться на этом моменте.

Вопрос об авторе этого скрупулезного исторического очерка до конца не решен, хотя в библиографических указателях уже примерно с середины XIX в. как на автора указывали на Алексея Даниловича Стога. А.Д. Стог являлся в указанный период ответственным чиновником Хозяйственного департамента Министерства полиции, и известно, что в этом департаменте проводилась работа над изданием. Делал ли Стог эту работу самостоятельно и в одиночку (и в таком случае, его можно признать выдающимся профессиональным историком, использовавшим актовый материал, начиная с Х в. и скрупулезно проработавшим обширный массив документов, включая русские летописи и законодательные источники, начиная со Стоглава) или руководил небольшим коллективом чиновников-интеллектуалов? Вопрос этот до сих пор остается без ответа. Однако, несмотря на упорные попытки, удалось найти слишком мало сведений о личности Стога, что не позволяет с уверенностью утверждать, что авторство столь обширного труда принадлежало ему единолично[7].

Важно отметить следующий момент: несомненно, автор сочинения «О общественном призрении» был вдохновлен на скрупулезное описание истории помощи бедным опубликованными в 1816 г. начальными томами «Истории государства Российского» Н.М.Карамзина (до опубликования с воодушевлением читаемыми в столичных аристократических салонах). Он, однако, не довольствовался только фактами, взятыми у Карамзина, но пошел дальше, обратившись непосредственно к летописным текстам, обильными цитатами из которых (не всегда верно прочитанными, как свидетельствует обращение к поздним по времени научным изданиям летописей) полно сочинение.

Тем не менее, вопрос о возможном авторе первого исследовательского очерка истории российской благотворительности (который одновременно имеет бесценное значение как источник), на наш взгляд, весьма важен для понимания хода развития историографии в последующие два столетия. Поэтому ниже будут приведены наиболее существенные свидетельства о публикации сочинения «О общественном призрении в России». В «Сборнике циркуляров и инструкций Министерства внутренних дел» сказано: «В 1817 году начальник Отделения бывшего Министерства Полиции, Ст. Сов. Стог составил Историю Приказов и Свод законов, указов и правил по части общественного призрения. Сочинение это, по Высочайшему повелению, объявленному выпискою из журнала Комитета Министров 23 октября 1817 года, отпечатано было на счет Приказов Общественного Призрения, для чего из каждого истребовано по 200 р. в распоряжение сочинителя, который, согласно Высочайшей воле, обязан был представить в Министерство 100 экземпляров своего сочинения, для разсылки, как в Приказы, так и в другие места, по усмотрению Министерства. – Засим, в разное время издавались тем же сочинителем, дополнения к сему Своду. (…) Заключающиеся в сочинении сем законы и циркулярные распоряжение Министерства внесены впоследствии в Общий Свод Законов Империи, изданный в 1832 году»[8]. Вероятно, нелишним также будет сослаться на автора «Истории Министерства внутренних дел» Н. Варадинова: «Благодаря просвещенному трудолюбию бывшего Начальника Отделения, а потом Директора Хозяйственного Департамента Министерства Полиции, Стога, мы имеем самые подробные сведения, о состоянии всех Приказов Общественного Призрения, в 1816 году, в сочинении его: «О общественном призрении в России», изданном, в 6 томах, самим Министерством. (…) Первые две части этого сочинения напечатаны в 1818, третья, в двух томах, в 1827, а четвертая, также в двух томах, в 1831 году…»[9].

В 1844 гг. в «Журнале Министерства внутренних дел» появилась статья сотрудника Хозяйственного департамента МВД Г.И. Фролова[10] «Развитие и устройство общественного призрения в Империи»[11]. Автор исходил из мысли, что Россия, как и другие страны, прошла три этапа в развитии филантропии. Первый, когда «жизнь общественная покоится еще в детской колыбели жизни семейной, естественное чувство взаимного доброжелательства, врожденное людям, ограничивается патриархальными объятиями домашнего «гостеприимства», радушно открытыми для тех, кои вне своих семейств нуждаются в крове и приюте». Второй, когда «религия, голос которой, созывая всех людей в одну семью, выводит благотворительность за пределы домашнего очага, учит ее не дожидаться нуждающихся у порога своих дверей, но отыскивать их всюду братолюбною «милостынею». Третий – «период в собственном смысле «общественного призрения», когда влечения естественной симпатии, освященные религиею, удовлетворяются разумно и правомерно: в этом последнем периоде благотворительность стесняет себя в объеме; но чрез то выигрывает существенность приносимого ею блага»[12]. Далее следует повествование, начинающееся со свидетельств о том, что «Уставом о церковном суде, который приписывается Равноапостольному Владимиру, просветителю Руси, нищие, вдовицы, больные и вообще все беспомощные были отданы «Патриарху, или Митрополиту, или Епископу, в коемждо аще пределе будут, да ведает их той, и управу дает, и разсуждает». Фролов также отмечает, что тем же Уставом обращена была на содержание монастырей и церквей, богаделен, больниц, вообще странных и неимущих «десятина от всякого суда, из торгу десятая неделя по всем городам, от всякого скота на каждый год десятая доля, и от всякого хлеба тоже»[13].

Далее, после лаконичного фрагмента, описавшего на двух страницах события шести веков, Фролов переходит к петровскому времени и, освещая этот период, дает, основываясь на материалах Полного собрания законов, систематическую картину отношения власти к немощным, нищим, праздношатающимся, сиротам. В качестве вехи в эволюции филантропии он отмечает устройство Приказов общественного призрения в эпоху Екатерины II. Весь последующий текст, по объему представляющий более половины статьи, посвящен возникновению в Российском государстве в первой половине XIX в. разных типов заведений помощи бедных: училищ, сиротских домов, больниц, богаделен, домов для неизлечимо больных и умалишенных, работных и смирительных домов. Фроловым в конце текста дана ведомость о количестве заведений и призреваемых в 57 губернских Приказах в 1816, 1826, 1836, 1839, 1840, 1841, 1842 гг., из которой следует, что за 26 лет число заведений в стране в целом возросло с 331 до 793, при увеличении количества призреваемых с 43 тыс. чел. до почти 157 тыс. чел.[14]

Полгода спустя Фролов напечатал  еще одну статью – «Частные благотворительные заведения и общества в Империи»[15]. Автор поставил вопрос о двух вариантах развития благотворительности «сообразно с общим характером государственной жизни». По первому варианту развитие идет в тех государствах, «где развитие народного благосостояния, вследствие причин исторических или с самым характером народа, предоставлено преимущественно частной деятельности», которая «принимает на себя главное и почти исключительное попечение о нуждающихся, учреждая в пользу их благотворительные заведения или образуя общества, имеющие целью облегчать физические и нравственные бедствия ближнего». В качестве примера такого государства Фролов приводит Англию. По второму варианту процесс наблюдается в странах, где «Правительство (примечательно, что автор пишет слово с большой буквы – Г.У.) идет впереди своего народа, указывая ему и цели, к которым он должен стремиться, и средства к их достижению», и там «благотворительность находится вся или по крайней мере большей частию в руках Правительства» (как во Франции). Недостатки первого варианта Фролов видел в разобщенности благотворительных учреждений, отсутствии у них четких правил помощи и неразборчивости в оказании пособия, недостатки второго – в потере «отпечатка того сердечного участия», которое есть первоначальный источник благотворительности. Поэтому Фролов считал оптимальной ситуацию, когда «Правительство, предоставляя полную свободу частным лицам и общества учреждать и содержать благотворительные заведения, имело их под своим постоянным надзором и попечительством, чтобы таким образом чувства сострадания и человеколюбия, не стесняемые в своем развитии, тем не менее ограждены были от злоупотреблений, могущих произойти от предоставляемой им свободы».

Далее в статье Фролова указано, что в 1844 г. в Российской империи существовало 21 благотворительное общество и действовало 52 частных благотворительных заведения, помимо действовавших в рамках обществ. Из этих 52 заведений 42 находились в ведении МВД, и 10 под «непосредственным покровительством Особ Императорской Фамилии». Дальнейшее содержание статьи составляет обзор деятельности благотворительных обществ. Весьма интересны в статье Фролова статистические данные из официальных источников МВД. Из статьи следует, что подавляющая часть обществ географически была сосредоточена в западных и балтийских губерниях (как пишет автор, «в недрах католической и протестантской религий»), а  на прочей территории Империи в Петербурге имелись два общества, в Олонецкой губ. – три, в Москве и Одессе – по одному.

Следующим шагом в осмыслении истории отечественной благотворительности стала опубликованная в журнале «Отечественные записки» статья А.Н. Афанасьева[16]. В ней недавно закончивший юридический           факультет Московского университета 24-летний исследователь (проживший всего 45 лет, но благодаря редкостной работоспособности прославившийся как выдающийся этнограф-фольклорист, собиратель народных сказок), в момент появления статьи работавший в Комиссии печатания государственных грамот и договоров при Главном архиве Министерства иностранных дел, сделал попытку установить источники текста, опубликованного в 1818 г. Стогом. Афанасьев проработал тексты Лаврентьевской, Ипатьевской, Троицкой, Никоновской  летописей, Собрания государственных грамот и договоров, что позволило ему уточнить  и расширить фактографию благотворительных деяний русских князей, монастырей, церквей и духовенства в период X-середины XV вв. На основе собранных фактов Афанасьев сделал вывод о том, что в эпоху, когда «народ, незнакомый с материальным благосостоянием», попросту вымирал вследствие войн и неурожаев, объем княжеской и церковной благотворительности вполне удовлетворял потребности тех нуждающихся, которые могли приняться за труд после перенесенных бедствий. Только, когда с развитием материальных ресурсов нищета перестает неизбежно предшествовать физической гибели  людей, в обществе «призрение принимает больший объем».

В 1851 гг. в «Журнале Министерства внутренних дел» был опубликован «Исторический очерк правительственных мер по части общественного призрения в России»[17]. Автор его, чиновник особых поручений МВД Я.В. Ханыков[18] поставил задачу «представить (…) краткий очерк правительственных мер, принятых в отечестве нашем по части общественного призрения», и начинает свой опус с деяний князя Владимира, датированных 996 г. Не обходится без моральной оценки – Ханыков отмечает, что в древних летописях о князьях «одною из лучших похвал современников перед потомством были слова «милостив же бяше паче меры убогим», и это «качество в глазах летописцев заглаживало почти все слабости и недостатки»[19] Повествование о проявлениях филантропии в период до примерно середины XV в. основывается на летописных свидетельствах, последующие – документированы по судебникам 1447 и 1550 гг., Стоглаву, сохранившимся писцовым книгам сел и деревень, и далее на материалах законодательства, аккумулированных в Полном собрании законов  (начиная с 1649 г.). Изложение доведено до конца правления императрицы Елисаветы Петровны.

Серьезность подхода автора к проблеме и его компетентность отражает использование ряда терминов, употребительных в первой половине XIX в. в западноевропейской общественной мысли. Для примера приведем такой кусок статьи: «Доселе не было еще, да и нельзя представить себе гражданского общества, не только такого, в котором бы все члены пользовались равною, вполне удовлетворяющею их степенью благосостояния, но даже и такого, где бы не встречалось многих лиц, совершенно лишенных возможности обеспечить свое существование собственными средствами. В некоторых государствах число таких лиц иногда столь значительно и постоянно велико, что они образуют особый, многолюдный класс народонаселения, и тогда бедность является в обществе не в виде частного, личного недостатка, а в форме сильного общественного недуга, именуемого пауперизмом или пролетариатом. В помощь этому бессилию некоторой части человечества самостоятельно обеспечивать земное благосостояние свое, Провидение усвоило человеческой природе сострадание, которое побуждает нас к пособию страждущим – к благотворительности.»[20]

Далее Ханыков выделяет в истории человечества несколько стадий развития благотворительности, а именно:1) когда благотворительность мотивировалась исключительно личным состраданием  («Но личное сострадание, обусловливаемое в каждом лице большею или меньшею раздражительностию его чувств, составляет, очевидно, весьма непрочную и недостаточную основу благотворительности. В этом неразвитом состоянии и находилась благотворительность почти у всех народов древности»); 2) когда она стала элементом благочестивого поведения христианина («Только христианское учение установило ее [благотворительность] на более прочном основании, обратив чувство, из которого проистекает эта деятельность, в обязанность религиозную. У народов, принявших учение Спасителя, исполнение обязанности этой обратилось вскоре, во многих случаях, в обычай, что ослабляя нередко цену побуждений к благотворительности, тем не менее расширило объем ее»); 3) когда благотворительность вошла в круг государственных интересов («Наконец, общины, корпорации и государства начали сознавать необходимость благотворительности не только как нравственного акта, но и как полезной правительственной меры: это составило высшую степень развития благотворительности и довело ее до того положения, в котором встречаем ныне общественное призрение почти во всех образованных государства»). Следует отметить, что в своей работе Ханыков полемизирует с А.Н. Афанасьевым, не соглашаясь, что до XV в. благотворительность была слабо развита и носила исключительно частный характер.

В 1862 г. начальником Второго отделения Хозяйственного департамента МВД К. Мушинским была опубликована в виде 64-страничной брошюры работа «Устройство общественного призрения в России»[21]. В подробном очерке истории Приказов общественного призрения с 1775 по 1861 гг. было показано, как в течение без малого 90 лет сформировалась разветвленная система, включившая 768 благотворительных заведений. Изложение истории Приказов содержало обильные статистические данные и раскрывало механизм финансирования (главным образом, за счет кредитных операций) на основании документации Второго отделения. Текстовая часть имеет содержательное дополнение в виде 11 ведомостей, представляющих сведения о состоянии капиталов 55 приказов, их доходах и расходах, количестве заведений и пациентов, стоимости содержания призреваемых.

В 1874 г. было опубликовано «Историческое обозрение мер правительства по устройству общественного призрения в России»[22]. Примечательно, что сочтя вопрос интересным для публики, МВД издало в виде отдельной книжки карманного формата (184 страницы) серию статей, ранее напечатанных в десяти январских номерах газеты «Правительственный вестник»[23]. Текст Обозрения начинался фразой, хорошо передающей прогрессистский дух публицистики 1870-х гг., под который подлаживались даже чиновники столь консервативного ведомства, как МВД (в недрах которого создавался текст): «По мере развития гражданственности у нас в России, также как и у других народов, общественное призрение было предметом особенного внимания Правительства. Иначе и быть не могло: без общественного призрения ни одно благоустроенное общество немыслимо. Нищета, убожество, крайнее невежество, грубость нравов и, наконец, непредвиденные несчастия, постигающие как отдельные личности, так иногда и массу народа – те общественные язвы, которые могут потрясти в основании всякий здоровый организм государства».

И далее в систематизированном виде были представлены основные вехи помощи бедным, начиная с выкупа пленных князьями Олегом и Игорем (911, 945 гг.) – источником информации указывалась «История» Карамзина.  В Обозрении также даны ссылки на «Историю» С.М. Соловьева, сочинение Стога «О общественном призрении».  С 1649 г. (с Соборного Уложения) реконструкция истории помощи бедным  идет на основе законодательных актов в том порядке и в том объеме, насколько это позволяет Полное собрание законов Российской империи.

Новое осмысление вопросов истории российской филантропии было вызвано насущными проблемами ее развития в пореформенный период и особенно в последней четверти XIX в. В 1890-е годы публикация трудов по вопросам благотворительности приняла прямо-таки лавинообразный характер[24].  30 ноября 1897 г. были утверждены правила о премии имени императрицы Александры Федоровны (возглавлявшей Попечительство о трудовой помощи) для поощрения «появления в печати на русском языке возможно большего числа сочинений по вопросам о призрении бедных и вообще о благотворительности»[25]. Присуждение премии в размере 1500 руб. планировалось каждые три года. Поощрялись не только сочинители, но и рецензенты, получавшие медаль с надписью «Возлюбиши Ближняго яко сам себе».

К числу наиболее ярких работ из множества, появившихся в 1890-х гг. относится книга профессора-экономиста П.И. Георгиевского «Призрение бедных и благотворительность» [26]. В предисловии к своему труду Георгиевский поясняет мотивы своего обращения в проблемам призрения бедных и благотворительности. Он пишет, что если для большинства населения в России «социальный вопрос», вопросы «о распределении ценностей» и «об организации производства их» представляются «лишь в туманной дали, так сказать, «музыкой будущего», наслаждаться которою даже по мнению весьма увлекающихся писателей, не доведется никому из ныне живущих», то вопрос о голодных и неимущих стоит остро, потому что «каждый день, каждому из нам, необразованному и образованному, бедняку, рабочему, крестьянину или богачу приходится наталкиваться на просящих милостыню,  …постоянно читаем в газетах о нуждающихся, …а сколько случаев бедности, нищеты, несчастья делается нам известно частным путем».

Георгиевский ставит вопрос: «как должна оказываться помощь, кем должна быть она организована для достижения наилучших результатов», и в соответствии с этими вопросами рассматривает с монографии историю призрения бедных в Европе с античного времени и в России, начиная с принятия христианства (с церковного устава князи Владимира). Особенно тщательно были рассмотрен исторический опыт западных государств в XIX в., оценены плюсы и минусы таких благотворительных институций, как общинное призрение, городские участковые попечительства о бедных, «станции питания» и сельские колонии в Германии и Голландии, благотворительные общества в Англии и Соединенных Штатах, приходские попечительства во Франции. Рассмотрена возможность применения европейского опыта в России.

Справедливо полагая, что «просто по инстинкту самосохранения общественный организм должен стремиться устранить условия, угрожающие его спокойному существованию и развитию, а к числу таких нельзя не отнести пауперизм»[27], Георгиевский предложил для России трехступенчатую систему организации помощи бедным: на низшем уровне собирать сведения о нуждающихся и в виде исключения оказывать немедленную помощь; на среднем уровне создать систему благотворительных заведений или непосредственно помогать деньгами, вещами, врачебным советом, лекарством; на высшем уровне – осуществлять контроль и общее руководство, согласование частной благотворительности с общественной.

Заметный вклад в историографию благотворительности внесли труды видного публициста в области благотворительности Е.Д. Максимова[28]  и профессионального историка и практика московской благотворительности профессора В.И. Герье[29]. Оба автора весьма активно публиковались с конца 1890-х гг. Максимов вначале работал как журналист, после приглашения в Комиссию Грота (занимавшуюся выработкой нового законодательства о помощи бедным) разработал целый ряд аспектов помощи бедным, причем тексты его выделялись скрупулезностью проработки материала и серьезностью историко-социологического подхода. В сочинениях Герье ставилась информационно-дидактическая задача – ознакомить российскую общественность с позитивным западным опытом, по европейским критериям оценивалась российская ситуация в области поддержки нуждающихся.

Примечательно, что и Максимов, и Герье были в качестве знатоков проблемы приглашены в 1893 г. в Комиссию Грота, уже после сформирования ее основного состава из числа бюрократов. Во время работы в Комиссии Максимов и Герье состояли в переписке[30]. Следует отметить позднейший по времени (1907) исторический очерк Максимова, опубликованный в книге «Общественное и частное призрение в России». В нем Максимов дал стройное изложение истории помощи бедным, основанное на устоявшихся фактах и доведенное до первых лет ХХ в. ценно обильное использование статистики по материалам Комиссии Грота. Этот текст фактически завершил период упорядочения фактографии, накопленной в досоветский период.

Развитие в обществе воззрений на благотворительность и общественное призрение нашло отражение в энциклопедических статьях.

В 1891 г. статью «Благотворительность», написанную А.Е. Яновским, опубликовал словарь «Брокгауз и Ефрон»[31]. Самые общие исторические сведения, относящиеся к России, составили примерно четверть объема статьи, основное же внимание автор уделил западноевропейскому опыту помощи бедным. В 1898 г. в этом же издании появилась статья В.И. Герье «Призрение общественное», которая несла в себе результаты проработки вопросов помощи бедным в 1890-е гг. и содержала тщательный и подробный анализ западноевропейского опыта и его отражение в законодательстве Англии, Франции, Германии, Швейцарии, Италии, Дании, Швеции, Норвегии. Российский опыт  изложен не очень подробно, зато концептуально. В статье Герье изложил свои обширные познания, ранее прозвучавшие в его историко-публицистических сочинениях по вопросам благотворительности и высказал воззрения на правильную организацию дела помощи бедным, разработкой которой он занимался в период участия в правительственной Комиссии Грота. 

Опубликованная в энциклопедическом словаре «Т-ва Бр. Гранат» в 1914 г. статья «Призрение общественное»[32] была написана А.А. Боровым и содержала подробные сведения из истории организации помощи бедным в Англии, Франции, Германии. Что касается России, то Боровой коснулся собственно истории вскользь, основное внимание уделив деятельности благотворительных институций, возникших в 1890-х гг. – участковым попечительствам о бедных, работным домам, организации общественных работ. Статистические показатели для статьи заимствованы из изданий «Благотворительные учреждения Российской империи» (1900) и «Общественное и частное призрение в России».

Анализ содержания вышеперечисленных текстов приводит к выводу, что все авторы исторических очерков благотворительности и общественного призрения в России создавали свои сочинения, опираясь на ту цепочку фактов, которая впервые была выстроена автором труда «О общественном призрении в России» (1818). Это обнаруживается в текстах Фролова (1844), затем Ханыкова (1851), в «Историческом обозрении» (1874), у Георгиевского (1894) и Максимова (1899-1900, 1907), в издании «Благотворительная Россия»(1901). Выходит, что в стремлении расширить границы исторического знания о развитии помощи бедным в России в Х-XVIII вв., преуспели лишь Ханыков, впервые представивший данные о благотворительности в монастырях и роли в этом их пастырей, и Афанасьев (1850), как было сказано выше повторно проработавший летописные материалы, расширив пласт извлеченных из них сведений. Большая заслуга Максимова состояла в обобщении всей совокупности исторических сведений и результатов предшественников. Герье же внес большой вклад в компаративный анализ ситуации помощи нуждающимся в России и на Западе. Эта ситуация свидетельствует об узости круга авторов (не более 6-8 человек в течение столетия 1818-1917) или об узости круга источников, но скорее всего, о действии сразу двух этих факторов на развитие историографии.

Следует отметить немаловажную деталь – авторы почти не разделяли «общественного призрения» и «благотворительности», употребляя оба понятия для обозначения помощи бедным. В большинстве текстов, вышедших как из-под пера правительственных чиновников, так и либерального склада журналистов, понятия «благотворительность» и «общественное призрение», применяемые в широком историческом контексте для описания исторической эволюции отношения государства и общества к бедным и нуждающимся, часто звучали как синонимы, за исключением тех случаев, когда ставился вопрос о соотношении функций государства (призванного осуществлять контрольно-организующую роль) и общественных сил в деле помощи нуждавшимся.

 



[1] Современная историография освещена, в частности: Ульянова Г.Н. Изучение истории благотворительности в России: Тенденции и приоритеты (1989-2002) // Благотворительность в России. Исторические и социально-экономические исследования. Ежегодник 2002. СПб., 2003. С.16-30.

[2] О общественном призрении в России. СПб., 1818. Часть первая. О начале устроения и распространении в России общественного призрения, о нынешнем состоянии оного под ведомством приказов общественного призрения и изданные о сем предмете законы до учреждения губерний.

[3] [Сперанский М.М.] Обозрение исторических сведений о своде законов. Изд. 2-е. СПб., 1837. С.39.

[4] О общественном призрении в России. СПб., 1818.

[5] В современной историографии принята уточненная дата – 944 г.

[6] Варадинов Н. История Министерства внутренних дел. Ч.II. Кн.1. СПб., 1859. С.447-466.

[7] По данным «Петербургского Некрополя»: Стог Алексей Данилович (1778-1837)  – тайный советник, сенатор, попечитель Обуховской градской больницы, кавалер орденов Белого Орла, Св. Анны 1 ст., Св. Владимира 2 ст., Большого креста, похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской Лавры. См. Петербургский Некрополь. Т.IV. СПб., 1913. С.173. По данным 1813 и 1815 г. Стог был начальником Второго отделения Хозяйственного департамента Министерства полиции в чине коллежского советника. Под его началом работали 4 чиновника: Пасенко, Донштруб, Козмин, Маскалянов (не исключено, что именно они участвовали в подготовке свода «О общественном призрении»). В 1819 г. После расформирования Министерства полиции Хозяйственный департамент был передан в МВД. По данным 1821 и 1824  гг. Стог являлся директором Хозяйственного департамента МВД. См.: Месяцеслов с росписью чиновных особ или общий штат Российской империи на лето от Рождества Христова 1813. Ч 1. СПб., б.г. С.613; То же …на [1815, 1821, 1824]. С 1831 г. Стог в чине тайного советника числился в Правительствующем Сенате. См.: Список чинам, в гражданской службе состоящим первых четырех классов. Ч.1. СПб., 1832. С.35. В 1834 г. сенатор Стог состоял членом Попечительного совета общественного призрения как попечитель Обуховской больницы. См. Месяцеслов и общий штат Российской империи на 1834 год. Ч.1. СПб., б.г. С.818.

[8] Сборник циркуляров и инструкций Министерства внутренних дел с учреждения Министерства по 1 октября 1853 г. Т.6, ч.12. СПб., 1857. С.91.

[9]  Варадинов Н. История Министерства внутренних дел. Ч.II. Кн.1. СПб., 1859. С.447.

[10] Григорий Иванович Фролов в 1848 г. в чине коллежского асессора являлся столоначальником временного отдела по городскому хозяйству (непосредственным его начальником был Н.А. Милютин), в 1850 г. – стал начальником Городского отдела Хозяйственного департамента (в том же чине), в 1857 г.- на той же должности в чине статского советника (Н.А. Милютин же являлся директором Хозяйственного департамента). См.: Адрес-календарь. Общая роспись всех чиновных особ в государстве. 1857. Ч.1. СПб., б.г. С.154

[11] Фролов Г.И. Развитие и устройство общественного призрения в Империи // Журнал Министерства внутренних дел [далее ЖМВД] . 1844. Кн.3. С.407-447.

[12] Там же. С.408-409.

[13] Там же. С.410-411.

[14] Там же. С.444-447.

[15] Фролов Г.И. Частные благотворительные заведения и общества в Империи // ЖМВД. 1845. №10. С.3-42.

[16] Афанасьев А.Н. Историческое развитие вопросов о призрении в России // Отечественные записки. 1850. №10. С.123-144.

[17]  Ханыков Я.В. Исторический очерк правительственных мер по части общественного призрения в России // ЖМВД. 1851. Кн.10. С.60-109; Кн.11. С.212-266.

[18] Ханыков Яков Владимирович (1818-1862) – был секретарем Императорского Географического общества, чиновником особых поручений МВД (в звании камер-юнкера),  в 1851-1855 гг. – оренбургский гражданский губернатор (в звании камергера и чине действительного статского советника), состоял в переписке в Н.В. Гоголем и Д.А. Милютиным. См.: Русский биографический словарь. Т.21. СПб., 1901. С.280; Адрес-календарь или общий штат Российской империи на 1848 год. СПб., б.г. Ч.1. С.154; Адрес-календарь: общий штат Российской империи на 1850 год. СПб., б.г. Ч.2. С.118; Адрес-календарь: общая роспись всех чиновных особ в государстве. 1855. СПб., б.г. Ч.1. С.5.

[19] Ханыков Я.В. Исторический очерк правительственных мер. Кн.10. С.76-77.

[20] Там же. С.60-62.

[21] Мушинский К. Устройство общественного призрения в России. СПб., 1862.

[22] Историческое обозрение мер правительства по устройству общественного призрения в России. Б.м., 1874.

[23] Правительственный вестник. 1874. №№9-21 (11-25 января).

[24] Из сочинений российских авторов особое внимание читающей публики привлекли следующие: Линев Д.А. Причины русского нищенства и необходимые против них меры. СПб., 1891; Георгиевский П.И. Призрение бедных и благотворительность. СПб., 1894; Дриль Дм. Бродяжество и нищенство и меры борьбы с ними. СПб., 1899. Из работ зарубежных авторов: Д’Оссонвиль. Нужда, порок и благотворительность. СПб., 1898 (2-е изд. 1899); Он же. Нищета и средства борьбы с нею. СПб., 1898; Фауль Т. Призрение бедных в Англии. СПб., 1899.

[25] Собрание узаконений и распоряжений Правительства, издаваемое при Правительствующем Сенате. 1897. №11. С.45.

[26] Георгиевский П.И. Призрение бедных и благотворительность. СПб., 1894. Профессор Санкт-Петербургского университета П.И.Георгиевский был автором книг: «Международная хлебная торговля», «Финансовые отношения государства и частных железнодорожных обществ в России и в западноевропейских государствах». «Исторический очерк развития путей сообщения в XIX в.», а также учебника политэкономии.

[27] Георгиевский П.И. Призрение бедных и благотворительность. С.82.

[28] Максимов Е.Д. Помощь бедным в Древней Руси // Трудовая помощь. 1899. №2; Он же. Начало государственного призрения в России // Трудовая помощь. 1900. №1; Из истории государственного призрения в России // Трудовая помощь. 1901. №№1-2; Приказы общественного призрения в прошлом и настоящем // Трудовая помощь. 1901, №№9-10; Очерк исторического развития и современного положения общественного призрения в России // Общественное и частное призрение в России. СПб., 1907. С.1-68. Из других трудов Максимова необходимо отметить: Очерк земской деятельности в области общественного призрения. СПб., 1895; Городские общественные управления в деле помощи бедным // Трудовая помощь. 1903. № 11–12; Очерки частной благотворительности в России // Трудовая помощь. 1897. № 1–2. 1898. № 1–2, 4, 6; и др.

Максимов Евгений Дмитриевич (1858-1927) – публицист, автор работ о народах Северного Кавказа. Учился в Императорском Московском техническом училище (курса не кончил). Затем работал земским учителем в Курской губ. В 1893 г. был приглашен делопроизводителем в Комиссию Грота (по реформированию законодательства о призрении бедных), с 1895 г. был причислен к МВД (1905 – в чине коллежского асессора), с 1896 г. управляющий делами комитета Попечительства о домах трудолюбия и работных домах (затем переименованного в Попечительство о трудовой помощи). Параллельно занимал должности в коммерческих учреждениях, являясь председателем и членом правления и совета Русского торгово-промышленного банка (1905-1917), членом совета Русского общества пароходства и торговли, директором-распорядителем товарищества «Общественная польза» и др., а также редактором журнала «Вестник кустарной промышленности». С 1907 г. в чине действительного статского советника. С 1918 г. в статусе писателя. См.: Весь Петербург … [1901-1912]. СПб., [1901-1912]; Весь Петроград на … [1916, 1924] год. Пг., [1916, 1924]; Список лиц, служащих по ведомству Министерства внутренних дел. 1905 г. Ч.1. СПб., 1905. С.281.

[29] Герье В.И. Записка об историческом развитии способов призрения в иностранных государствах. СПб., 1897; Он же. О способах помощи безработным. СПб., 1898; Он же. Русские дома трудолюбия, состоящие под  Августейшим покровительством. М., 1900; Франциск – апостол нищеты и любви. М., 1908. Герье  Владимир Иванович (1837-1919) – профессор истории Московского университета, директор Высших женских курсов, гласный Московской городской думы, инициатор устройства в Москве городских участковых попечительств о бедных, член Комиссии Грота, выдающийся деятель российской благотворительности.

[30] См.: ОР РГБ. Ф.70 (Герье). Карт.48. Ед.хр.48-51 (Письма Е.Д. Максимова к В.И. Герье); Там же. Карт.76. Ед.хр.3, 4. (Замечания Е.Д. Максимова на статью В.И. Герье  «Общие основания правил организации общественного призрения»; Замечания В.И. Герье на записку Е.Д. Максимова о задачах общественного призрения).

[31] См.: Энциклопедический словарь «Брокгауз и Ефрон». Т.7. СПб., 1891.

[32] См.: Энциклопедический словарь «Т-ва Бр.Гранат и К°». 7-е издание. Т.33. М., [1914]. Стлб.443-453.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой