Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна.

Ульянова Г.Н. Из истории рода Щаповых (страницы московского прошлого) // От Древней Руси к новой России. Юбилейный сборник, посвященный члену-корреспонденту РАН Я.Н. Щапову. М., 2005. С.17-31.

 

Из истории рода Щаповых (страницы московского прошлого)

sh01

Имя Щаповых часто привлекает внимание исследователей при изучении истории предпринимательского слоя в Москве ХIХ—начала ХХ в. Принадлежавшие к среде текстильных фабрикантов члены рода Щаповых проявили себя в чем-то типично для представителей так называемого “просвещенного купечества” — активно действуя на общественных должностях в купеческой корпорации, затем в муниципальном самоуправлении (гласными Московской городской думы являлись Петр Васильевич, Петр Петрович и Николай Михайлович Щаповы), а также в области культуры и просвещения.

Щаповы происходят из Ростова Ярославской губернии. Фамильное прозвище “Щаповы” встречается в ростовских переписях неоднократно с начала ХVII в.[1] В частности, переписная книга 2-й ревизии (1749 г.) показывает среди “города Ростова сокольих помытчиков”[2]. несколько Щаповых с семействами, в том числе, некоего “Ивана Никитина с[ына] Щапова”, 74 лет, у которого были дети: “Дмитрий 34 л., Иван 33 г., у Дмитрия [сыновья] Василий 18, Семен 8, Иван 6 (...)”[3]. По нашим предположениям упоминаемый далее в статье Михаил Иванович Щапов мог быть правнуком вышеназванного Василия Дмитриевича, поскольку известно, что его деда (одновременно отца московского дяди Василия Ивановича) звали Иваном Васильевичем.

Весьма любопытен и тот факт, что по данным за 1787 г., имеющимся в РГИА, Василий [Дмитриевич] Щапов являлся владельцем книжной лавки в Ростове и торговал изданиями Академии наук[4].

Указанному же Ивану Васильевичу, который приписался 4 января 1845 г. в 3-ю гил. московского купечества “из ростовских мещан” было в 1850 г. 88 лет, то есть он родился приблизительно в 1762 г. В одном окладе с ним записались в московское купечество его сын Иван, 47 лет, с сыновьями Михаилом, 16 лет, и Василием, 1 года 5 месяцев[5].

Согласно семейной легенде, Иван Васильевич умер в Москве, куда уехал к сыну. Как писал его правнук Н.М. Щапов “Иван Васильевич был по “Рогожскому кладбищу, по поповщине, передал пожертвование после своей кончины на старообрядческие монастыри”[6].

На 17 лет раньше своего престарелого отца появился в Москве Василий Иванович Щапов, который поступил в 3-ю гильдию московского купечества в 1828 г. и происходил “города Ростова из купеческих детей”[7].

 

В.И. Щапов (1790—21.11.1864)[8] по приезде в Москву открыл в 1828 (по другим данным, еще в 1826 г.) фабрику бумажных материй в Басманной части[9] и в 1830-х торговал “бумажными товарами”[10]. В 40-х гг. Василий Иванович, как указано в справочнике, “торговал холстинкой” и числился уже по 2-й гильдии[11]. Видимо, когда В.И. Щапов укрепился в Москве, к нему и прибыли из Ростова старик-отец и брат Иван с семьей, включавшей двух племянников.

Однако, по невыясненным причинам (можно предположить, что одной из них послужила смерть престарелого главы семьи – Ивана Васильевича) они через некоторое время вернулись из Москвы в Ростов. И по следующей ревизии 1858 г. опять числился только старший сын Ивана Васильевича — фабрикант Василий Иванович. В 1850-х гг. он стал купцом 1-й гил., а по последней ревизии 1858 г. числился уже потомственным почетным гражданином (по Мясницкой слободе), вместе с женой (по второму браку) Елизаветой Венедиктовной, тремя сыновьями — Петром, Ильей и Павлом[12]. (У В.И. Щапова была еще дочь Марья от первого брака). Потомственное почетное гражданство было получено в 1852 г.[13]

Семья московских Щаповых демонстрировала большое стремление приобщиться к столичной культуре и образованию. Дети В.И. Щапова Петр и Илья в 1860-х гг. окончили с отличием (с золотыми медалями) лучшее в области специального коммерческого образования учебное заведение в Москве — Московскую Практическую Академию коммерческих наук[14], а внуки учились уже в Московском университете.sh02

В начале 1860-х гг. к Василию Ивановичу приехал в Москву из Ростова и поступил работать в семейную фирму племянник Михаил Иванович Щапов[15]. Целеустремленный, с хорошей деловой хваткой М.И. Щапов быстро вошел в курс дела и продолжал работать управляющим, когда после смерти В.И. Щапова в 1864 г. был создан торговый дом “П. и И. Щаповы” во главе с сыновьями Василия Ивановича — Петром и Ильей (младший сын, известный библиофил Павел, выпускник историко-филологического факультета Московского университета, где учился у Ф.И. Буслаева, — был всецело увлечен своей библиотекой, которая насчитывала более 40 тыс. томов и была по завещанию передана Историческому музею[16]).

М.И. Щапов занимался делами как в конторе фирмы на Варварке (на Чижовском подворье в Китай-городе), так и на фабрике. В 1880 - начале 1890-х гг. бумаготкацкая фабрика Щаповых на Немецкой ул. представляла собой одно из крупнейших московских текстильных предприятий. По данным 1884 г., на 400 ткацких станах выделывалось 26.700 кусков разной бумажной ткани и 68.000 платков. В производстве было занято 1.120 рабочих, а сумма производства составляла 275 тыс. руб. в год[17]. Обороты росли, и по материалам промышленной статистики за 1890 г. при уменьшении числа рабочих до 1.000 чел., сумма производства (за счет покупки механических станков) выросла до 355 тыс. руб. в год. При этом за год было выделано 34.800 кусков сарпинки, тика и других бумажных материй, и 7.500 платков[18].

Михаил Иванович (ок.1834—4.11.1892)[19] имел двух младших братьев — Константина и Василия. Оба они пошли по торговой части, но успехи здесь их были средними. Сохранившаяся в архиве (в фонде 808 “Щаповых” Отдела рукописей РГБ) переписка братьев Щаповых раскрывает любопытные детали купеческого быта и черты духовного облика представителей российского купечества. Старший брат являлся для К. и В.Щаповых главой семьи, перед которым они отчитывались о своих делах. Характерно, что в письмах обращались к нему “Милостивый Государь, любезный братец Михаил Иванович”.

Константин Иванович (21.1.1841—2.6.1901)[20], “ростовский 2-й гильдии купецкий сын”[21] в переписке с М.И.Щаповым в 1860-1870-х гг. сообщал о своем житье-бытье в Саратове, о ходе торговых операций. В Ростове жили мать и сестры, и сыновья в письмах передавали друг другу известные им новости о “маминьке” и других родственниках. В “Записке о памятных днях родственников”, составленной К.И.Щаповым в 1860-х гг. упомянуты “дедушка покойный Иван Васильевич”, мать (звали ее Мария[22]), “братец Михайла”, “дядинька Василий”, “тетинька Елизавета”, “тетинька Прасковья”, сестра Александра Ивановна (и ее дочь София, родившаяся в 1855 г.), сестра Елена Ивановна (и ее сын Александр, родившийся в 1855 г.”[23].

Как свидетельствует переписка братьев Щаповых, начиная с 1865 г. к 22-летнему Константину присоединился для коммерческих занятий брат Василий. Из писем следует, что братья принимали участие в сезонной торговле хлебом, которая, как известно, являлась излюбленным предметом коммерческих операций для жителей Верхнего Поволжья[24]. В прочее время года продавали мануфактурный товар. Семнадцатилетний Василий, особенно первое время, не очень охоч был до торговой жизни и сильно скучал, уехав из Ростова. В письмах 1866 г. он писал Михаилу Ивановичу в Москву: “милый братец я уже здесь привык но сперво приехавши в Саратов скучал”, “милый братец у нас здесь потреты со всех родных есть, только с вас нет Катин скоро пришлют потрет вы пришлите нам свои потрет”[25]. Судя по переписке, В.Щапов постепенно привыкал к жизни коммерсанта. Из Саратова он ездил на ярмарки в Нижний Новгород и в Самару. После нескольких лет участия в торговом деле, старший брат Константин стал поручать ему улаживание каверзных ситуаций, в частности, в 1869 г. Василию пришлось задержаться в Самаре на две недели после ярмарки — он “по судебному делу взыскивал с одного самарского купца деньги”[26]. В целом ряде писем содержатся характеристики торговых дел, например такие: “торгуем тихо”, “торговали порядочно”, “торговали нехорошо, потому что у нас товаров очень мало. Ситцу вовсе нет протчие торгуют хара[шо?]. Мы здесь проторгуем до генваря потом совсем заберемся уедем в Новохоперск”, “торговали порядочно. Товару у нас было очень мало”[27].

Судя по настроению Василия Щапова, торговля воспринималась им как не очень радостная, рутинная обязанность, приносившая немало отрицательных эмоций. В 1870 г. он просит старшего брата в письме, “не будет ли в Москве хорошенькова местечка ?”. Вскоре Михаил Иванович записал его в московское Общество приказчиков. Добавим, что и повзрослевший Василий оставался ласковым семейным человеком. Из бытовых деталей, упоминаемых в его письмах, весьма любопытна такая (свидетельствующая в вкусах провинциальных модниц): “Братец меня Катя просила здесь купить шиньон. Ну так как я не знаю какие здесь носят с локонами или так просто то покорнейше вас прошу купить и послать в Ростов. а что будет стоить то я вам заплачу в Нижегородской ярмарке”[28].

Постепенно и Константин, и Василий Ивановичи Щаповы переселились в Москву. В адресно-справочной книге “Вся Москва” на 1901 год указано, что К.И.Щапов, купец, проживает на Мясницкой ул. в доме Виноградова. Оба брата умерли и похоронены в Москве.

Константину Ивановичу, не имевшему собственной семьи, удалось накопить некоторый капитал. Сохранилось даже свидетельство о том, что в 1894 г. сын Петра Васильевича Щапова — Василий Петрович занял у Константина Ивановича 10 тыс.руб. на свою предстоящую свадьбу. Из свадебного путешествия по России, продолжавшегося полтора месяца, В.П. Щапов сообщал дяде о своих впечатлениях от посещения Кавказа, Крыма, Одессы, поездки на пароходе из Одессы до Киева[29].

Родственные отношения М.И. Щапова с двоюродными братьями были весьма тесными — общались часто и охотно. Когда в 1881 г., 4 июня, у 47-летнего Михаила Ивановича родился долгожданный сын Николай, то крестины происходили 9 июня в московском Богоявленском, что в Елохове, храме, где все московские Щаповы были благочестивыми прихожанами[30].

Крестным отцом Николая Щапова стал Петр Васильевич Щапов, а крестной матерью — старшая сестра новорожденного Ермиония (Мина)[31].

Живя несколько десятилетий в Москве и став московским домовладельцем (после покупки поместительного дома на Новой Басманной улице), Михаил Иванович продолжал, как свидетельствуют документы, числиться ростовским купцом 2-й гильдии, одновременно принадлежа с женой Марией Константиновной и детьми Ермионией и Николаем “к сословию почетных граждан”[32].

Сын М.И. Щапова — Николай Михайлович — закончив с отличием среднее учебное заведение (Практическую Академию коммерческих наук), поступил  в 1899 г. в Императорское Московское техническое училище, по окончании которого “при отличных успехах в науках” получил звание инженера-механика[33]. В соответствии с полученной квалификацией Н.М. Щапов обладал правом “производства всякого рода строительных работ и составления проектов всяких зданий и сооружений”[34]. По совету профессора А.И. Астрова, высоко оценившего способности молодого специалиста, Н.М. Щапов провел два года (в 1906—1908 гг.) в политехникумах Дармштадта (Германия) и Цюриха (Швейцария), где получил прекрасную профессиональную подготовку, позволившую ему впоследствии стать одним из ведущих российских гидротехников.

Рубеж ХIХ—ХХ вв. в Москве характеризовался небывалым взлетом общественной активности “просвещенных предпринимателей” и интеллигенции, что проявилось в деятельности Московской городской думы (и Управы). Это свидетельствовало о все возрастающем доверии горожан, и прежде всего, наиболее зажиточного и хорошо укорененного в городской среде слоя — предпринимателей к московскому городскому общественному управлению – институту, высокие качества которого в распоряжении финансами и руководстве городским хозяйством завоевали значительный авторитет в общественном мнении.

В 1913-1916 гг. гласным Московской городской думы стал инженер Н.М. Щапов[35]. Будучи довольно молодым человеком, (когда Н. Щапов приступил к обязанностям депутата, ему было 32 года), как показывают стенограммы заседаний думы, он принадлежал к рядам тех депутатов, которые принимали горячее участие в дискуссиях по животрепещущим вопросам городской жизни. Особенно его волновали вопросы технического состояния и строительства объектов городского хозяйства и вопросы сохранения культурного наследия.

К примеру, в 1913 г. он выступал в целом ряде дискуссий. Одна из них (31 апреля) касалась вопроса об исправности содержания тротуаров[36]. В мае на восьми думских заседаниях (10-28 мая) развернулись жаркие дебаты по важнейшему для городского бюджета вопросу по переоценке недвижимого имущества в связи с утверждением новой инструкции. В ходе обсуждения 13 мая и 20 мая — Щапов высказал мнение о городской застройке, в частности, предложил не облагать налогом те зеленые дворы в жилых районах, которые, в отсутствие парков, являлись для жителей, особенно детей, местом отдыха[37].

16 сентября Н. Щапов выступил по докладу № 185 “О приобретении земли и о техническом проекте и смете на постройку 2-й центральной электростанции”, высказав свое мнение практического инженера по проблеме расходования городских средств на приобретение механизмов для электростанции и соблюдения сроков ее постройки[38].

13 января 1914 г. он подписал так называемое “Заявление 48 гласных” — “о желательной своевременности поручить комиссии по общим вопросам городского устройства приступить к выработке основных положений, на которых могло бы быть создано новое Городовое положение для Москвы”[39].

Наибольший интерес с исторической точки зрения представляют две дискуссии 1914 г. — январская, в связи с новостройками в Китай-городе и октябрьская — о переименовании Немецкой улицы и Немецкого рынка (в условиях военных действий с Германией).sh03

На заседании 21 января 1914 г. встал вопрос об объявлении конкурса на постройку двух доходных домов под торговые помещения в двух смежных владениях в Ипатьевском переулке — “бывшем братьев Боевых” (переданном городу по благотворительному акту — Г.У.) и городского полицейского дома. Участвуя в обсуждении этого вопроса, Н.М. Щапов сказал, что при постройке домов может быть загорожен вид на церковь Грузинской Божьей Матери (она же Троицы в Никитниках – Г.У.), что крайне нежелательно. Отмечая уникальность этого памятника церковного зодчества, он сказал: “Эта церковь была выстроена в половине 17 века, и знатоки находят в архитектуре яркое выражение русского стиля, когда эта архитектура особенно проявила себя, но потом при Петре она получила гонение, и является в настоящее время памятником старины. Церковь эта окружена с трех сторон холмами (...). Сейчас ее видно, но если мы застроим это владение сплошь, ее не будет видно. Мы в настоящее время так стараемся о сплошном благообразии города, объявляем конкурсы на новые постройки, – появились премии за красоту частных домов, – и в то же время будем пренебрегать тем, что имеется. Я напомню, как церковь Рождества в Путинках была застроена, и наилучший вид был уничтожен. Я позволю себе условия соревнования, пункт 1, дополнить таким примечанием: “В то же время желательно, чтобы с угла Грузинского и Ипатьевского переулков или из одного из дворов городского участка (имеется в виду муниципальное земельное владение, подлежащее застройке по конкурсу – Г.У.) был сохранен вид на храм Грузинской Божьей Матери с колокольнею при нем”. Я упоминаю колокольню, так как желательно сохранить вид на главы, потому что оне сделаны из камня, что очень редко”[40]. Щаповым было предложено ввести в конкурсную комиссию, наряду с пятью архитекторами, компетентное в истории архитектуры лицо, каким, по его мнению являлся попечитель Третьяковской галереи И.Э. Грабарь[41]. Однако это предложение было снято с голосования.

Предложение же о дополнении к условиям конкурса было принято, хотя гласный И.И. Вавилов выразил сомнение, говоря, что “едва ли возможно застроить так, чтобы сохранить вид на храм, но против такой поправки и оговорки я, конечно, ничего не имею”, а другой гласный – А.А. Котлецов язвительно заметил: “Что–нибудь одно: или ценить археологию, или ценить доходность”`[42].

Однако на этом участие Н.М. Щапова в судьбе застройки Ипатьевского переулка не закончилось. 21 марта 1914 г. Н.М. Щапов был избран членом жюри для рассмотрения проектов построек в Ипатьевском переулке (вместо отказавшегося архитектора И.С. Кузнецова) вместе в архитекторами Р.И. Клейном и В.В. Шервудом[43].

На наш взгляд на включение молодого инженера в столь высококвалифицированный состав жюри повлияло его весьма активное и независимое поведение на заседаниях думы. В течение февраля-марта 1914 г. он выступил еще два раза (следует отметить, что заседания думы происходили 1–2 раза в месяц).

7 февраля — по докладу Городской управы “о разбивке на строительные кварталы городской выгонной земли на Ходынском поле”. Городские власти выдвинули идею сдачи в аренду под застройку участков “привилегированным лицам среднего достатка” и тем самым реализовать идею “города-сада”. Н.М. Щапов отмечал непроработанность плана и предложил сделать его более подробным[44].

4 марта 1914 г. в думе состоялась жаркая дискуссия по докладу Совещания гласных-инженеров и техников об акустических недостатках зала заседаний Городской думы. Были представлены два проекта перепланировки сидений и президиума — один проект Н.М. Щапова и другой — В.А. Труфанова. Вопрос о том, что не слышно выступающих, до этого поднимался не раз. Щапов коснулся в своем выступлении проблемы в целом: “Где причина того, что ничего не слышно ? Размер и устройство зала. Вторая причина та, что мы говорим со своих мест. Надо, чтобы гласные говорили с определенного для оратора места... Не нужно забывать, что это дело ведется с 1901 года, когда приглашались архитекторы и профессора консерватории, которые находили зал неудобным...”. Выступил и инженер П.И. Ветчинкин, отметивший, что когда “впервые разместились по способу Щапова, и каждый говорящий был лицом к половине собрания, то все находили это расположение наилучшим”[45].

Как видим, в бытность депутатом городской думы Н.М. Щапов наиболее деятельно проявлял себя в обсуждении тех вопросов, которые были в русле его профессиональных и культурных интересов — строительство, архитектура, сохранение московских древностей.

21 марта 1914 г. он огласил свое мнение по поводу проекта нового проезда, который соединил бы Замоскворечье с центром Москвы. Предварительно Щапов (избранный месяцем ранее, 20 февраля, в члены комиссии о поднятии доходности городских имуществ[46]), обсчитал финансовую часть проекта, чтоб найти оптимальный вариант для городского бюджета. Он высказал свое мнение в собрании, и в частности сказал: “Нам нужно глядеть вперед и повышать стоимость земли”. Щапов предложил транспортную разгрузку Балчуга постройкой проезда, через который часть транспорта пошла бы через Устьинский мост. Его поддержал Н.А. Крестовников. Однако, при голосовании 35 голосами против 16 было отказано выделить деньги на устройство проезда[47].

В мае 1914 г., 20-го числа, Щапов выступал по докладу Управы, касающемуся реставрации Сухаревой башни (и выделению на это кредита в сумме более 135 тыс.руб.). Его интересные рассуждения касались реставрации часов и переделки лестницы архитектурного памятника[48]. Другое его выступление 23 мая было в прениях по вопросу о приобретении владения С.Н. Грачева на берегу реки Москвы, близ Воробьевых гор, с целью расширения места отдыха жителей Москвы[49]. В том же заседании он высказался против засыпки Самотецкого пруда (предлагал устроить водоем по примеру Чистых прудов)[50].

Летом 1914 г. (8 августа) по заявлению гласного Н.А. Крестовникова рассматривался вопрос о проложении двух новых путей трамвая на Лубянской площади. По этому вопросу Щапов выступал с изложением мнение Совещания железнодорожной комиссии[51].

Однако наиболее горячее участие Н.М. Щапов проявил в известной дискуссии по вопросу о переименовании Немецкой улицы и Немецкого рынка. Эта дискуссия, состоявшаяся в Московской городской думе в связи со вступлением в войну c Германией, на наш взгляд, заслуживает здесь более подробного освещения.

Обсуждение, состоявшееся на заседании городской думы 28 октября 1914 г. имело следующую предысторию. Незадолго до этого в думу поступило письмо члена-секретаря Комиссии “Старой Москвы” И.С. Беляева, в котором предлагалось изменить названия Немецких улицы и рынка на Иноземную улицу и Иноземный рынок. По письму был составлен соответствующий доклад (за № 397), который и был представлен для обсуждения депутатами. Обсуждение протекало очень горячо, временами переходя в настоящую перепалку.

Любопытны приводимые мнения гласных. К примеру, А.С. Шамин высказал (письменно) “мнение группы москвичей”, что “название одной из улиц Первопрестольной столицы “Немецкой” в настоящее время является совершенно неуместно и оскорбляет слух русского человека”, и предложил заменить название улицы на “Пушкинская”, так как в одном из домов этой улицы родился А.С. Пушкин. Другой гласный, как он сам себя назвал — “житель района” — П.А. Работкин предложил переименование на Пушкинскую или Иностранную. Гласный архитектор И.С. Кузнецов заметил ,что название “Немецкая” не имеет ничего общего с теми германцами, с которыми приходится вести войну, поэтому “отнимать название от всего района ошибочно. Немецкая улица образовалась потому, что всех иностранцев в то время называли “немцами” — немыми”[52].

Высказывание Кузнецова развил Н.М. Щапов (приведем его выступление полностью), который сказал следующее: ”Я родился на Немецкой улице, вырос там и теперь живу все время. Каждый день я хожу по этой улице, вижу тамошних жителей, иногда приходится и разговаривать, и могу констатировать, что единогласного желания переменить название этой улицы у жителей нет. Тот довод, что нам нельзя иметь улицу, называемую именем наших врагов, уже отпадает, потому, что как оказалось по историческим справкам, название “немец” совсем не значит, что это непременно германец или австриец. Далее, если бы даже Немецкая улица и вела происхождение своего наименования от тех самых немцев, с которыми у нас теперь война, так и это еще не основание, чтобы менять название улицы: разве раньше Русь не была сильна, разве она не отбилась от татар, например ? А ведь у нас от того времени и до сих пор была и осталась Татарская улица. Я думаю, что здесь напрасно так волнуются, потому что вопрос разрешен совершенно правильно в Комиссии”. [53]

Щапов тем самым поддержал решение специально назначенной Комиссии по докладу, решившей, что следует оставить прежнее название.

Однако, дебаты продолжались. Гласный А.И. Виноградов предложил переименовать улицу в Иноземскую (чуть позже он был поддержан И.Г. Волковым). Ему возразил И.С. Кузнецов: “...Я житель этого района, но у меня желания переименовывать Немецкую улицу в “Иностранную” совершенно нет”.

Кузнецова поддержал А.Д. Алферов. И.И. Вавилов и Н.А. Шамин поддержали переименование в Пушкинскую. Компромиссный вариант был предложен Н.Л. Казецким — к названию “Немецкая” прибавить еще “Иноземная”, — всякий будет называть тем или другим именем — и тем самым примирить обе стороны.

К заключению Комиссии об оставлении старого названия присоединились авторитетные гласные С.В. Бахрушин (будущий известный историк, член-корреспондент АН СССР) и Н.П. Вишняков. В своем ярком и содержательном выступлении С.В. Бахрушин, в частности, сказал об одном из старейших московских топонимов: “Как большому поклоннику старой Москвы, мне было бы жаль, если бы этот памятник московской старины был вычеркнут из Москвы”. А один из старейших гласных Н.П. Вишняков, ссылаясь на труды Ключевского, напомнил гласным о том, что “Учителями Петра I были не германцы, а голландцы, шотландцы и швейцарцы. Теперь нам говорят, что слово “Немецкая” неприятно. Очень жаль, что неприятно, потому что это слово русское и с ним ничего сделать нельзя. Происхождение его коренится в глубокой древности, когда славяне стали себя называть так, чтобы отличить себя от людей, которые говорят на другом наречии. Мы не можем воевать с собственным языком, и это совершенно невозможная вещь”[54]. Аргументы защитников исторических топонимов возымели воздействие на результаты голосования — большинством голосов было принято решение не переименовывать Немецкую улицу и Немецкий рынок.

Еще раз вопроса о наименовании улиц Н.М. Щапов коснулся месяц спустя, в заседании 28 ноября 1914 г. Это было связано с обсуждением дела о прокладке проезда для соединения Рязанской и Ольховской улиц. Участок земли для проезда стоимостью 41 тыс.руб. был пожертвован городу частным лицом, неким Чичкиным, и по условиям пожертвования проезду надлежало называться Пушкинским. Щапов выступил за проложение проезда в районе, нуждающемся в разгрузке транспортных путей, но при этом резко выступил против предложенного жертвователем названия, не без иронии высказав гласным мнение о том, что это ”проезд 4-степенного значения”, к тому же, учрежденный на деньги частного лица, “и едва ли удобно, чтобы он мог быть совершенно случайно назван Пушкинским проездом”. “Если Вы считаете нужным назвать именем поэта, то для этого нужно выбрать какую-нибудь хорошую улицу, не менее полторы версты и вблизи от его места рождения”[55]. После такого выступления гласные воздержались от названия проезда именем Пушкина, и она была названа Новорязанской.

После 1917 г. Н.М. Щапов продолжал свою карьеру как практический инженер-гидротехник. Он стал доктором технических наук, преподавателем Московского высшего технического училища. Затем работал профессором в Московском инженерно-строительном институте (МИСИ), Военно-инженерной академии имени Куйбышева и Всесоюзном институте гидромашиностроения (ВИГМ). Им было написано восемь монографий и учебников по специальным разделам гидротехники, множество статей. Параллельно с этим, в период 1915-1929 гг. он занимался издательским делом, в частности организовал в своем доме книжный магазин технической литературы и издательство технической книги “Сила”, был с 1924 по 1929 г. заместителем главного редактора журнала “Вестник инженеров”.

Однако, наряду с инженерной работой он продолжал развивать свой интерес к истории и культуре Московского края, углубленно занимался краеведческими изысканиями (являясь членом дореволюционного Российского клуба туристов и активным участников экскурсий, проводившихся Обществом изучения русской усадьбы).

Результатом этих штудий явился изданный в 1925 г. Н.М. Щаповым на свои средства (тиражом 4 тыс. экз.) путеводитель “Вдоль Ярославской железной дороги”, имевший выразительный подзаголовок “Путеводитель от Москвы до Хотькова со схемой маршрутов пешеходных экскурсий”. Любопытно, что помимо подробных сведений об исторических достопримечательностях, книга содержит обильные сведения о топонимике описываемых местностей, о флоре и фауне северо-востока Московской губернии. Особое внимание автора на всем пути от здания Ярославского вокзала на Каланчёвской площади и до Хотькова привлекли многочисленные технические сооружения: Крестовские водонапорные башни, окружная железная дорога, мосты, пруды, плотины... При описании железнодорожных станций Щаповым даются увлекательно преподносимые читателю сведения о грузо- и пассажироперевозках по Ярославской железной дороге, о действии важнейших сортировочных станций, разместившихся здесь.

Этот справочник интересно читать и сегодня. Подход автора, на наш взгляд, наиболее точно можно было бы выразить его собственными словами: “Ежедневно проходят перед нами тысячи предметов жизни, культуры, природы, но мы видим в них по пословице только отдельные “деревья”, и из-за них не видим “леса”, их осмысленной совокупности.

Что можно видеть под Москвой из окна железнодорожного вагона ? Казалось бы — очень немногое: скудную природу, невзрачные поселки и только. Нет! Была бы охота придумывать виденное, и у нас перед глазами окажется целая панорама жизни, составленная из незамеченных нами ранее кусочков; мы будем переживать прошлое, осмысливать настоящее, заглядывать в будущее”[56].

Добавим здесь, что еще раньше, чем был создан этот прекрасный путеводитель, инженер Н.М. Щапов интересно проявил себя в творчестве еще с одной стороны — он всерьез увлекался фотографией, создав своеобразную “фотолетопись” московской и российской жизни, начиная с конца ХIХ в.[57]

 

*     *     *

Через биографические детали одной только семьи нами сделана попытка воскресить забытые страницы московского прошлого. На протяжении десятилетий медленно закладывались, а потом укреплялись семейные устои. Рождались и умирали представители все новых поколений, и их житейские обстоятельства “обветривались” духом соответствующих эпох, чаще неспокойных в русской истории.

Однако, нельзя не обратить внимания на некоторые значимые черты. Биографии представителей рода Щаповых показывают, как на рубеже ХIХ—ХХ вв. получение высшего образования лицами из предпринимательской среды становится обязательным. Наряду с профессиональной квалификацией, “интеллигенты из купцов”, как правило отличались большой общественной активностью, а также отдавали дань творчеству, проявлявшемуся либо в коллекционировании, либо в наклонности к любительским “артистическим” занятиям.

 



[1] Щаповы упомянуты в изд.: “Книги Ростовския Окладныя новоприписным тяглецом” 1691 г. (сокольи помытчики Микита Щапов; Киприан Щапов с племянниками Микитою и Федором, причем Киприан Щапов владел лавкой по купчей, писанной в 1649 г. “на имя ростовца посацкого человека Богдана Щапова”). Подробнее см.: Дозорные и переписные книги древнего города Ростова. (Издание А.А.Титова. М., 1880. С.23, 24, 35-37, 43, 47, 53, 54, 59, 60), а также в изд.: Титов А.А. Синодики ХVII и ХVIII веков Ростовского Успенского собора. (Ростов, 1903), где названы “Род Кондратия Щапова” (один раз в первом синодике, писанном в период 1652—1691 гг. и дважды во втором синодике, писанном также в ХVII в.); “Род Иоанна Григорьева сына Щапова” и “Род села Угодич крестьянина Илии Щапова” (в третьем синодике ХVIII в.).

[2] Помытчиками, от глагола “помыкать” назывались соколятники, натравливающие ловчих соколов на добычу (а также выращивавшие этих соколов). См.: Даль Владимир. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1990. (репринт). Т.III. С.277.

[3] См.: Титов А.А. Ростовская старина. Вып.1. Описание Ростовского уезда. Ярославль, 1887. С.63.

[4] См.: Мартынов И.Ф. Книга в русской провинции 1760—1790-х гг. Зарождение провинциальной книжной торговли// Книга в России до середины ХХ века. Л., 1978. С.122.

[5] Материалы для истории московского купечества. Т. VIII. Сказки 9-й ревизии. М., 1887. С.72.

[6] Воспоминания Н.М. Щапова были опубликованы в издательстве Московского городского объединения архивов: Щапов Н.М. Я верил в Россию... М., 1998. Благодарю наследников Н.М. Щапова за любезно предоставленную мне возможность обратиться к этим мемуарам еще в рукописи для уточнения ряда генеалогических деталей.

[7] Материалы для истории московского купечества. Т. VII. Сказки 8-й ревизии. М., 1887. С.59.

[8] Московский Некрополь. Т.III. М., 1908. С.373.

[9] Cчастливо избежавшее участь многих текстильных предприятий, основанных в 1820-1830-х гг., но просуществовавших недолго – предприятие существует по сей день, с 1917 как ткацкая фабрика под названием “Красная работница”, с 1993 г. как акционерное общество “Россиянка”, по адресу ул.Бауманская, дом 58. См.: Список фабрикантам и заводчикам Российской Империи 1832 года. СПб., 1833. С.410; Самойлов Л. Атлас промышленности Московской губернии. М., 1845. С.30; Тарасов С.А. Статистическое обозрение промышленности Московской губернии. М., 1856. С.46.

[10] Список купцов города Москвы, объявивших капиталы на 1830 год, с показанием имеющегося при них семейства, чем торговлю производят и где жительство имеют. Б.м., б.г. № 342 по 3-й гильдии.

[11] Нистрем К.М. Адрес-календарь жителей Москвы. Т.III. М., 1842. С.282.

[12] Материалы для истории московского купечества. Т. IХ. Сказки 10-й ревизии. М., 1889. С.260.

[13] Грамота о потомственном почетном гражданстве хранится в семейном архиве Я.Н. Щапова.

[14] Для поступления в это среднее учебное заведение надо было иметь хорошую подготовку - уже в 1860-х гг. ощущалась острая нехватка мест для желающих учиться в Практической Академии коммерческих наук. См.: Столетие Московской Практической Академии коммерческих наук. 1810–1910. М., 1911. Список воспитанников, окончивших полный курс Академии. См.: Там же. С.750.

[15] См.: Кушнарев С. Фотолетопись инженера Щапова // Московский журнал. 1992. № 5. С.18.

[16] См.: Ильинская А.В. Библиотека П.В. Щапова // Сокровищница книги. Юбилейный сборник научных трудов к 50-летию Государственной публичной исторической библиотеки РСФСР. М., 1988. Ч.I. С.35-51.

[17] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1887. С.41.

[18] Орлов П.А., Будагов С.Г. Указатель фабрик и заводов Европейской России. СПб., 1894. С.51.

[19] Московский Некрополь. Т.III. С.373.

[20] ОР РГБ. Ф.808. Карт.1. Ед.хр.7. Л.1. (Некролог К.И.Щапова из газеты “Новости дня”).

[21] Там же. Карт.1. Ед.хр.2. Л.1.

[22] Мария Яковлевна, урожденная Пономарева (1802—1878).

[23] ОР РГБ. Ф.808. Карт.1. Ед.хр.4. Л.1-2.

[24] См. например: Дружинин П.Н. Социально-экономическое развитие Ярославской губернии в пореформенную эпоху (1861—1900) // Очерки истории Ярославского края. Ярославль, 1974. С.58-93.

[25] ОР РГБ. Ф.808. Карт.7. Ед.хр.11. Л.5.

[26] Там же. Л.8.

[27] Там же. Л.10, 13, 17.

[28] Там же. Л.10.

[29] Там же. Ед.хр.12. Л.1-6.

[30] Потомки старообрядца, перешедшего в православие. Отметим, что Щаповы принимали горячее участие в приходской жизни — Петр Васильевич был председателем Братства, а Илья Васильевич являлся членом совета Братства при Богоявленском храме в Елохове.

[31] ЦИАМ. Ф.372. Оп.3. Д.1039. Л.5 (выпись из метрической книги ... о родившихся за 1881 год, выданная причтом Московской Богоявленской что в Елохове церкви Н.М. Щапову для поступления в Императорское Московское техническое училище).

[32] Там же. Л.11 (копия свидетельства о принадлежности к сословию почетных граждан, выданного 12 сентября 1891 г.). По адресно-справочной книге “Вся Москва на 1893 г.”, сведения о домовладельцах для которой собирались в октябре 1892 г., М.И. Щапов числился личным почетным гражданином.

[33] ЦИАМ. Ф.372. Оп.3. Д.1039. Л.49-52.

[34] Там же. Л.56.

[35] Еще одной его общественной должностью было попечительство в Третьем Лефортовском мужском начальном училище в 1913—1916 гг. Следует указать также, что Н.М. Щапов был членом Конституционно-демократической партии на начальном этапе ее существования, с конца 1905 г., участвовал во II съезде в 1906 г. Однако, следов об этой стороне его жизни почти не сохранилось. Согласно подсчетам В.В.Шелохаева, численность кадетской партии в Москве весной 1906 г. составляла более 8,5 тыс. чел., причем были активными студенческие кадетские фракции. См.: Шелохаев В.В. Кадеты – главная партия либеральной буржуазии в борьбе с революцией 1905–1907 гг. М., 1983. С.62, 302.

[36] Стенографические отчеты о собраниях Московской городской думы за 1913 г. М., 1913. С.421.

[37] Там же. С.546-547.

[38] Там же. С.1026-1027.

[39] Стенографические отчеты о собраниях Московской городской думы за 1914 г. М., 1914. С.18-21.

[40] Там же. С.83-84.

[41] И.Э. Грабарь возглавил управление Третьяковской галереи с 1913 г. См.: Боткина А.П. Павел Михайлович Третьяков в жизни и искусстве. Изд.5-е. М., 1995. С.328.

[42] Стенографические отчеты о собраниях Московской городской думы за 1914 г. С.85, 89.

[43] Там же. С.392.

[44] Там же. С.158, 163.

[45] Там же. С.298-301.

[46] Там же. С.297.

[47] См.: там же. С.401-402.

[48] Там же. С.607-610.

[49] Там же. С.697-698.

[50] Там же. C.706.

[51] Там же. С.841.

[52] Там же. С.1065-1067.

[53] Там же. С.1067-1068.

[54] Там же. С.1070.

[55] Там же. С.1171-1172.

[56] Щапов Н.М. Вдоль Ярославской железной дороги. Путеводитель от Москвы до Хотькова со схемой маршрутов пешеходных экскурсий. М., 1925. С.3.

[57] См.: Кушнарев С. Фотолетопись инженера Щапова // Московский журнал. 1992. № 5. С.18.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой