Галина Ульянова

персональный сайт

Ссылка при цитировании обязательна:

Ульянова Г.Н. Законодательство о предпринимательстве евреев в Российской империи, XIX – начало ХХ века // Частное предпринимательство в дореволюционной России: этноконфессиональная структура и региональное развитие, XIX – начало ХХ века. М., РОССПЭН, 2010. С.314-332. 

Законодательство о предпринимательстве евреев в Российской империи. XIX – начало XX века[1]

Содержание

1. Включение миллионного еврейского населения в состав подданных Российской империи в результате присоединения западных губерний в конце XVIII в. Появление еврейского вопроса

2. Либеральные преобразования Александра I. Первый Еврейский комитет. «Положение об устройстве евреев» 1804 г.

3. Деятельность Еврейского комитета, учрежденного в 1823 г. Дебаты о допущении евреев-купцов к жительству за пределами черты оседлости. «Положение о евреях» 1835 г.: половинчатость снятия запретов на торговлю во внутренних губерниях

4. Эпоха Великих реформ и смягчение ограничительного законодательства о евреях. Закон 1859 г. о предоставлении евреям-купцам 1-й гильдии права жительства и торговли вне черты постоянной оседлости

5. Возврат к системе ограничений в эпоху политической реакции 1880-х – начала 1890-х гг. «Временные правила» 1882 г. и так называемый льготный закон 1893 г. о жительстве вне черты оседлости

6. Законодательство о предпринимательстве евреев в эпоху царствования Николая II: от ужесточений конца 1890-х гг. к отмене ограничений в законе 1904 г.

1. Включение миллионного еврейского населения в состав подданных Российской империи в результате присоединения западных губерний в конце XVIII в. Появление еврейского вопроса

          Население Российской империи пополнилось миллионным еврейским народом в конце XVIII в., когда, в результате разделов польско-литовского государства Речи Посполитой между Россией, Австрией и Пруссией, к России отошли значительные территории, густо заселенные евреями.

         По первому разделу польской территории, закрепленному договором 1772 г., Россия получила в частности восточную Белоруссию с Полоцком, Витебском и Могилевом. По второму разделу 1792 г. – Западную Белоруссию с Минском, Восточное Полесье с Пинском, Правобережную Украину с Житомиром, Восточную Волынь и большую часть Подолии с Каменцом и Брацлавом. По третьему разделу 1795 г. к России были присоединены к России Курляндия и Семигалия с Митавой и Либавой (ныне Южная Латвия), Литва с Вильно и Гродно, Западное Полесье с Брестом и Западная Волынь с Луцком.

 

 

         Полученная русским правительством огромная полоса империи на западной оконечности Империи с преобладающим нерусским населением поставила на повестку дня вопросы ассимиляции этого населения и сопряженные с этим проблемы. По словам видного историка еврейства С.М. Дубнова, впервые давшего в начале ХХ в. обобщенную картину истории евреев в Европе: «Поглощая крупными дозами территорию Польши вместе с ее еврейским населением, Россия ощущала в своей внутренней политике рост нового ингредиента – еврейского вопроса»[2].

         Императрица Екатерина II продемонстрировала стремление прикрепить еврейское население к территории проживания и не дать ему выхода во внутренние губернии. С этого момента начинает складываться законодательство по еврейскому вопросу, которое пошло «не по прямому пути равенства перед законом, а по извилистому пути специального законодательства»[3]. В юридических документах возникло основополагающее понятие «черты оседлости», ставшее ограничителем прав евреев вплоть до революций 1917 г.

         С точки зрения монархов и представителей высшей власти в этом не усматривалось ничего исключительного, поскольку и значительная часть русского крестьянского населения существовала на условии крепостного права. И как русские крестьяне были прикреплены к владениям своих помещиков, так и решение еврейского вопроса власть видела в таком же прикреплении евреев к месту проживания. Пресечение свободы передвижения рассматривалось в качестве главного тормоза для социального брожения.

         С самого начала появление этого законодательства имело, в числе других факторов, и экономическую подоплеку. Дело в том, что еврейские торговцы с присоединенных территорий, жители двух белорусских губерний Могилевской и Полоцкой (где евреям указом Екатерины II было разрешено записываться в купечество[4]), стали приезжать в сопредельные великорусские губернии – Смоленскую и Московскую – для сбыта дешевых мануфактурных товаров европейского, главным образом, польского производства. Торговали оптом и в розницу, и торговля имела успех среди потребителя: товары были хорошего качества, и дешевле чем московские.

         Это не могло не встревожить московских купцов, которые в феврале 1790 г. подали московскому главнокомандующему жалобу на евреев, которые, по их словам, причиняли «весьма чувствительный вред» местной торговле. Жалоба нашла сочувствие в правительственных сферах Петербурга. Однако, еврейские купцы ответили на это контрходатайством, которое было рассмотрено в Совете при высочайшем дворе (существовавшем в 1769-1801 гг. органе-предшественнике Государственного совета). В своем ходатайстве еврейские купцы просили разрешить им записываться в московское и смоленское купечество.

         Ходатайство евреев было признано «не имеющим пользы», а год спустя, запрещение на право свободной торговли во внутренних губерниях было закреплено в указе Екатерины II от 23 декабря 1791 г., в котором говорилось о том, что «евреи не имеют права записываться в купечества во внутренние российские города и порты, а только дозволено им пользоваться правом гражданства и мещанства в Белоруссии», а также в Екатеринославском наместничестве и Таврической области.

         По указу 23 июня 1794 г., изданному после второго раздела Польши, евреям было разрешено «отправлять купеческие и мещанские промыслы в губерниях: Минской, Изяславской (впоследствии Волынской – Г.У.), Брацлавской (впоследствии Подольской – Г.У.), Полоцкой (впоследствии Витебской), Могилевской, Киевской, Черниговской, Новгородской-Северской, Екатеринославской и в области Таврической». После присоединения, по третьему разделу Польши, Виленской и Гродненской губерний формирование черты оседлости было завершено.

         Наряду с ограничением евреев по району проживания, в 1794 г. было также установлено податное ограничение. Согласно ему евреи для записи в купечество и мещанство были обязаны платить подати вдвое больше по размеру, чем купцы и мещане христианского вероисповедания[5].

         Наряду с этой податью евреи-купцы должны были, как и русское купечество, платить особый рекрутский налог взамен личного отбывания воинской повинности[6].

         В царствование Павла I полоса оседлости пополнилась Курляндской губернией[7]. В этот же период в среде еврейского купечества происходил процесс переселения из бедных белорусских губерний в более благополучные украинские, особенно в район Полтавщины. Купцы были единственным сословием, переселявшимся беспрепятственно, остальным же надлежало брать увольнительные свидетельства. 

2. Либеральные преобразования Александра I. Первый Еврейский комитет. «Положение об устройстве евреев» 1804 г.

          При Александре I в ходе процесса преобразования всего административного механизма в конце 1802 г. был  учрежден «Комитет по благоустройству евреев», в который вошли министр внутренних дел Кочубей, министр юстиции Державин, граф В. Зубов и польские сановники – помощник министра внутренних дел Адам Чарторыйский и сенатор Северин Потоцкий. В работе комитета принимал участие и М.М. Сперанский, стоявший на позиции наименьшего давления на евреев, что выразилось в его мнении в журнале Комитета за 20 сентября 1803 г.: «Преобразования, производимые властию правительства, вообще не прочны, и особенно в тех случаях не надежны, когда власть сия должна бороться со столетними навыками»[8] В этом комитете был выработан проект регламента, легшего в основу изданного 9 декабря 1804 г. «Положения об устройстве евреев»[9].

         Следует отметить, что в ходе подготовки к изданию Положения была установлена приблизительная численность еврейского населения – 174 тыс. 385 мужских ревизских душ, платящих подати, что дало основание Комитету говорить о том, что общая численность достигала около 1 млн чел.

         В Положении формулировались основные положения законодательства, действовавшего в отношении евреев в последующее сто с лишним лет. Пункты 13 и 30 гласили: «Никто из евреев нигде в России терпим быть не может, если он не будет записан в состояние сельских или городских обывателей тех губерний, где им постоянное пребывание дозволено. С евреями, кои не предъявят в том письменного, законом установленного вида, надлежит поступать как с бродягами по всей строгости законов».

         В пунктах 13 и 17 определялись 15 губерний, находившихся в пределах так называемой «черты еврейской оседлости». Это были губернии: Бессарабская, Виленская, Витебская, Волынская, Гродненская, Екатеринославская, Ковенская, Минская, Могилевская, Подольская, Полтавская, Таврическая, Херсонская, Черниговская. Несколько особое положение имели евреи Киевской губернии – им разрешалось проживать на всей территории губернии за исключением губернского города – Киева[10].

         Что касается регламентации экономических прав евреев, то Положение 1804 г. было жестко направлено на искоренение сельского шинкарства, взамен которого евреям предлагалось заниматься земледелием, для которого предусматривались поощрительные меры. Также провозглашалось покровительство фабричному и ремесленному производству, которое могли развернуть еврейские фабриканты и ремесленники – было обещано освобождение от двойной подати, и даже «казенная ссуда» в случае учреждения фабрик. Также Положение допускало для фабрикантов, купцов и ремесленников временный приезд по делам бизнеса «во внутренние губернии и даже в столицы, но не иначе, как по паспортам губернаторов», на тех же бланках, на каких оформлялись паспорта для выезда заграницу.

         Следует сказать о шинкарстве, которое Положение 1804 г. запрещало в качестве занятия для евреев. Причем, статьей 34 запрещалось не только шинкарство, но и вообще сельские промыслы: «Никто из евреев, начиная с 1 генваря 1807 года в губерниях Астраханской и Кавказской, малороссийских и Новороссийских, а в прочих губерниях – с 1 генваря 1808 года, ни с какой деревне и селе не может содержать никаких аренд, шинков, кабаков и постоялых дворов, ни под своим, ни под чужим именем, ни продавать в них вина и даже жить в них под каким бы то видом ни было, разве проездом» (сноска). По словам С.М. Дубнова, «этой статьею сразу вычеркивался из экономической жизни промысел – хотя и далеко не почетный, но кормивший почти половину всего еврейского населения России, а вместе с тем тесный район жительства евреев был еще более сужен изъятием из него огромной площади сел и деревень»[11]. Удаление еврейских арендаторов и шинкарей из сельской местности в города (в пределах черты оседлости) грозило 60 тысячам еврейских семейств. Надо сказать, что шинкарский и другие сельские промыслы приносили незначительный доход, так что даже сам процесс переселения на новое место мог быть весьма разорительным – люди не имели сбережений, чтобы обеспечить себя даже скромным жильем. Выселение это, несмотря на петиции, посылаемые евреями в Петербург, немного отложилось, вследствие военных действий Наполеона, приближавшегося к западным границам Российской империи в 1806-1807 гг., но после заключения Тильзитского мира в июле 1807 г. между Наполеоном Бонапартом и Александром I выселение вновь встало на повестку дня. Генерал-губернаторам западных губерний было предписано выселять евреев из деревень в течение трех лет 1808-1810 гг. После первого года переселение было приостановлено, потому что переселять евреев было некуда, их оставляли в городах на площадях под открытым небом, и генерал-губернаторы информировали петербургское начальство о невозможности такого положения. В результате, в конце 1808 г. вышел указ «Об оставлении евреев, до дальнейшего впредь повеления, на местах их жительства по прежнему»[12]., а затем указ «О приостановлении переселения евреев в города, и об учреждении особого Комитета для изыскания мер, посредством которых таковое переселение могло бы быть приведено в действие»[13].

         В начале января 1809 г. в Петербурге был учрежден комитет для разработки вопроса о том, как привлечь евреев к отраслям труда помимо винного промысла. Главной проблемой при этом продолжал оставаться чрезвычайно низкий уровень жизни еврейского населения. В инструкции, подписанной царем и поступившей руководителю комитета Попову, отмечалось, что барьером для переселения евреев из деревень в города является то, что «евреи по нищете их не имеют сами способов, оставив настоящие их жительства, устроиться и обзавестись в новых состояниях, а правительство равным образом не может принять на себя водворение всех их на новых местах», чтобы будучи удалены от шинкарского промысла, евреи «могли бы себе доставлять пропитание работою»[14].

         Результатом трехлетней работы комитета стал доклад, представленный Александру I в марте 1812 г. В докладе была дана оценка идее удаления евреев от шинкарского промысла и переселения их в города: «Евреев хотят удалить от сельского винного промысла, как вредного для населения; но ведь источник пьянства не в шинкарях, а в праве винокурения (…), составляющем регалию помещиков и главную статью их дохода. Если удалить из деревень 60 тысяч шинкарей-евреев, на их место станут 60 тысяч шинкарей-крестьян, земледелие лишится десятков тысяч умелых работников, а евреи хорошими земледельцами сразу не станут, тем более, что у казны нет ресурсов для такого внезапного превращения массы шинкарей в пахарей. Еврей в селе не обогащается на счет крестьянина: он обыкновенно беден и еле снискивает себе пропитания от питейного промысла и продажи крестьянам разных нужных им товаров; скупая у крестьянина хлеб на месте, еврей избавляет его от траты времени на поездки в город. В сельском хозяйстве еврей исполняет посреднические функции, без которых не обойдется ни помещик, ни земледелец. Перевести всех сельских евреев в города и сделать их фабрикантами, купцами и ремесленниками – невозможно, ибо в городах и прежнее еврейское население еле перебивается, а искусственно насаждать фабрики и заводы – значит «бросить капитал в воду», да и у казны нет свободных миллионов на субсидии фабрикантам»[15].

         Эти доводы Комитета (деятельность которого закончилась в 1818 г.) сыграли немалую роль, и от исполнения 34 статьи Положения 1804 г. было решено отказаться. Тем более что к России приближалась армия Наполеона, и задача отпора врагу могла быть решена только в условиях общественно-политической стабильности в западных губерниях.

         Значимым пунктом для формирования экономического статуса евреев стало законоположение 1819 г., наложившее запрет на владение евреями помещичьими деревнями и использования труда крестьян и дворовых людей даже по согласованию с помещиками[16]. Главные аргументы лежали при этом в религиозной плоскости – система законов об инородцах строилась по иерархическому принципу в отношении прав титульной русской нации и первенству православной религии. Согласно законодательству, Православная церковь была первенствующей и господствующей в России, и только она одна в пределах государства, имела право убеждать не принадлежащих к ней подданных к принятию ее учения о вере, не прибегая, однакож, ни к каким принудительным средствам и угрозам. Всем иноверцам при этом разрешалась свобода вероисповедания и богослужения по их обрядам[17].

         Соответственно, в представлениях высшего чиновничества, особенно первой половине XIX в., в условиях жесткой сословной и этнической конструкции, представлялось невозможным, чтобы лицо, исповедующее господствующую религию, могло бы находиться в услужении у иноверца, то есть тем самым иноверец был поставлен в позицию господства по отношению к православному. Это, в частности, выразилось в узаконении запрета евреям держать в домашнем услужении христиан[18]. Исключение было сделано только для питейного откупа в 1823 г.[19]

         Одновременно правительство в последний период царствования Александра I и в правление Николая I активно проводило политику обращения евреев в христианство. Так, купцы-евреи, перешедшие из иудаизма в православие (также допускался переход в лютеранство и католичество, но только с Высочайшего соизволения), обретали полные гражданские и экономические права. Это отразилось в принятии законоположений об освобождении крещеных евреев от рекрутского сбора натурою[20]. Положением 1830 г. евреи, перешедшие в христианство, освобождались на три года от платежа податей[21]. Однако, переход в дворянское сословие для крещеных евреев был запрещен указом 1834 г.[22]

         В 1820-х годах ликвидация сельского проживания евреев продолжилась: в Гродненской, Киевской и других губерниях[23]

3. Деятельность Еврейского комитета, учрежденного в 1823 г. Дебаты о допущении евреев-купцов к жительству за пределами черты оседлости. «Положение о евреях» 1835 г.: половинчатость снятия запретов на торговлю во внутренних губерниях

В 1823 г. был учрежден очередной Еврейский комитет, в который вошли ряд министров и директоров департаментов[24]. Вопросу о евреях придавалось важное значение и с 1829 г. министр внутренних дел должен был ежемесячно представлять царю отчеты о делах комитета[25].

Но перед тем, как перейти к характеристике Положения, следует отметить, что в период конца 1820-х гг. и до появления сводного кодекса, каким стало Положение о евреях 1835 г., появился ряд отдельных законоположений, регулирующих права еврейского купечества»[26].

К 1834 г. было выработано новое Положение о евреях на замену Положения 1804 г. 13 апреля 1835 г. оно приняло форму закона.

Когда шла выработка Положения, то в Комитете министров был поднят вопрос о предоставлении особой группе еврейского населения – купцам 1-й гильдии – права на постоянное пребывание вне черты оседлости. Однако, министр финансов Е.Ф. Канкрин это предложение не поддержал, говоря, что, во-первых, если купец вдруг обеднеет или умрет, то непонятно, что делать с его семейством, также переселившимся за пределы черты оседлости, а во-вторых, евреи могут обретать право жительства во внутренних губерниях путем крещения (и приводил в пример Петербург, где жило немало крещеных евреев)[27].

Департамент законов, из которого при подготовке Положения исходила идея дать право жительства во внутренних губерниях купцам первой гильдии, выразил несогласие с министром финансов. Департамент законов продолжал настаивать, что разрешение послужит для пользы торговли. Было отмечено, что еврейские купцы 1-й гильдии несут значительные денежные повинности, а также, что число русских оптовых торговцев невелико. Было уточнено, что желательно предоставлять право постоянного жительства вне черты оседлости купцам, пробывшим в гильдии 3 года.

Вопрос этот вызвал сильные разногласия в Государственном совете При голосовании только 13 его членов поддержали это предложение, а 22 – были против, ссылаясь на необходимость оградить русских купцов от конкуренции. На письменном тексте доклада против доводов большинства, сводившихся к тому, что русский народ «по понятиям веры и по общему мнению о нравственных качествах евреев, вообще привык чуждаться и презирать их» царь Николай I написал: «Слава Богу»[28]. Так решение вопроса об уравнении в праве повсеместного проживания наиболее предприимчивых купцов еврейского происхождения с остальными купцами Российской империи был отложен почти на четверть века.

При обсуждении многих других пунктов готовящегося Положения голоса членов Государственного совета часто разделялись, однако, устав был утвержден в наиболее консервативном его варианте. Наиболее либеральную позицию проявил адмирал А.С. Грейг, поставивший вопрос так: «Могут ли быть в государстве терпимы евреи или нет?». На этот вопрос он сам ответил с прямотой, что если да, то необходимо отказаться от «стеснения в действиях и обычаях их по своей вере» и «предоставить им «равную с другими свободу по торговле», чтобы для государства было бы больше пользы «от их благодарности, нежели от их ненависти»[29]. Но голос здравомыслящего адмирала оставался в одиночестве. Интересно и весьма точное замечание Грейга об этнических особенностях коммерческой деятельности евреев: «…Как евреи признаются вообще имеющими в большей степени качество торговых людей, то нельзя не заключить, что и они, по крайней мере в сем отношении, есть люди для государства не бесполезные»[30].

         «Положению о евреях» 1835 г.[31] трудно дать однозначную оценку. Оно несколько «открыло шлюзы» для ведения торговых операция евреями-первогильдейцами, но срок пребывания во внутренних губерниях ограничивался шестью месяцами в году. Остановимся на основных положениях, касающихся торговли евреев-купцов.

         Параграф 51 регламентировал коммерческую деятельность следующим образом. Проводя операции в черте оседлости, купцы могли «выписывать оптом всякого рода товары из столиц и портов посредством тамошних купеческих контор и купцов или чрез корреспонденцию с фабрикантами». Купцам-первогильдейцам разрешено было призжать в Москву единолично, без семейств, с ограничением срока пребывания шестью месяцами. Также ограничивался срок пребывания в Риге. (О других городах в законе сказано не было).

         Купцы-первогильдейцы могли производить оптовую продажу товаров, произведенных в черте оседлости, в столицах и портах, но не лично, а «чрез приказчиков из христиан и местных купцов». Но «личная продажа товаров в столицах и портах и открытие там лавок, не изъемля Москвы и Риги», евреям воспрещалась «под опасением немедленной высылки их и конфискации товаров».

         Еще одним «послаблением» стало разрешение приезжать на важнейшие всероссийские ярмарки: Нижегородскую, Ирбитскую, Коренную (в Курске), Харьковскую и Сумскую «как для закупки произведений, та и оптовой продажи». На ярмарках пребывание разрешалось на весь срок их проведения.

Купцы второй гильдии получали те же права, но с ограничением срока пребывания в Москве до 3 месяцев.

По параграфу 53 на время пребывания за чертой оседлости купцам-евреям разрешалось иметь при себе не более двух слуг из евреев.

Положительным моментом общего характера в Положении 1835 г. было допущение евреев к муниципальным выборам, причем умеющие читать и писать по-русски получали право избрания в члены городских дум и магистратов в черте оседлости (в следующем, 1836, году дополнением было уточнено, что количество евреев в этих органах самоуправления не должно превышать одной трети, а в Вильне избрание было вовсе запрещено).

         Новый закон, регулирующий жизнь еврейского населения был принят в конце николаевского царствования – 23 ноября 1851 г., когда были утверждены «Временные правила о разборе евреев»[32]

4. Эпоха Великих реформ и смягчение ограничительного законодательства о евреях. Закон 1859 г. о предоставлении евреям-купцам 1-й гильдии права жительства и торговли вне черты постоянной оседлости

         Смягчение ограничительного законодательства о евреях наступило в эпоху Великих реформ.

         В заседании Еврейского комитета 31 марта 1856 г. была оглашена резолюция императора Александра II, оставленная им на бумагах Еврейского комитета: «Пересмотреть все существующие о евреях постановления для слияния сего народа с коренными жителями, поскольку нравственное состояние евреев может сие дозволить»[33].

         Поэтому при работе Еврейского комитета было обращено внимание на то, что торгово-промышленная деятельность евреев-купцов стеснена законами о жительстве.

         Позиция императора изменила вектор отношения к еврейской проблеме у целой когорты влиятельных бюрократов, прежде всего, министра внутренних дел С.С. Ланского и губернатора Новороссии графа А.Г. Строганова. Последний был хорошо знаком с образом жизни еврейского населения, поскольку руководил краем, где, к примеру, в Одессе евреи составляли до 35% населения.

         Строганов в письме к Ланскому высказался за радикальное решение еврейского вопроса путем уравнения евреев во всех правах «с другими подданными податного сословия» и ссылался на опыт западноевропейских стран, где «по мере того, как правительства начали показывать себя более благоприятными евреям … они тотчас становились полезными членами общества наравне с другими гражданами»[34]. Ланской поддержал мнение Строганова. Близкая, но более умеренная позиция была высказана министром финансов П.Ф. Броком, считавшим, что расширение прав евреев соответствует коммерческим интересам правительства, но право на повсеместное проживание евреям надо дать не для всех внутренних губерний, а до железнодорожных узлов Харькова, Орла и Курска на севере от черты оседлости.

         Департамент государственной экономии Государственного совета также поддержал отмену стеснений, высказавшись, что «нет надобности, чтобы до выхода из черты оседлости евреи предварительно находились 10 лет в первой гильдии»[35].

Однако Еврейский комитет не откликнулся на проект этих видных сановников и пошел по наиболее консервативной линии постепенности процесса «эмансипации евреев» (как тогда говорилось по аналогии с «эмансипацией», то есть раскрепощением, крестьян). 16 марта 1859 г был принят закон под названием «Предоставление евреям-купцам 1-й гильдии и евреям-иностранным подданным права жительства и торговли вне черты постоянной оседлости» [36].

         Таким образом, Еврейский комитет в своей деятельности отражал воззрения Александра II, который противился упразднению черты оседлости, но поощрял шаги высшей бюрократии к отмене ограничений для почетных граждан и купцов 1-й и 2-й гильдий. Привлечение крупных еврейских капиталов в экономику мыслилось полезным. Фактически, закон 1859 г. соответствовал схеме, предложенной киевским генерал-губернатором князем Васильчиковым.

         Закон предоставил права жительства и торговли вне черты постоянной оседлости только части еврейского населения – купцам первой гильдии. Он гласил: «Евреям-купцам первой гильдии, как Российской империи, так и губерний Царства Польского, не состоящим под следствием, судом или надзором полиции, и не опороченным судебным приговором, дозволяется приписываться на общем основании и вне черты их постоянной оседлости, в купечество же первой гильдии, ко всем вообще городам Российской империи, а равно и Закавказья»[37].

Этим правом после издания закона могли воспользоваться евреи-предприниматели в двух случаях. Во-первых, «те евреи, кои состоя до 16 марта 1859 года в первой гильдии, пробыли или пробудут в оной не менее двух лет». Во-вторых, «те евреи, кои, получив купеческое свидетельство первой гильдии после 16 марта 1859 года, будут состоять в оной не менее пяти лет».

Таким образом, наступил долгожданный перелом в ситуации, о которой видный юрист Г.Б. Слиозберг писал: «До 1859 г. не существовало ни одной категории евреев, имеющих право постоянного жительства вне черты оседлости»[38]. В 1859 г. такая категория появилась – право причисления в купечество внутренних губерний было предоставлено купцам-первогильдейцам, имевшим успешный опыт экономической деятельности в черте оседлости.

Было установлено, что приписавшиеся к городам, находящимся вне черты оседлости, купцы-первогильдейцы из евреев «пользуются всеми правами, коренному русскому купечеству по сей гильдии присвоенными», а именно: по торговле, подрядам, по устройству фабрик и заводов, по учреждению банкирских контор и приобретению недвижимой собственности. Им надлежало исполнять все, лежащие на купцах первой гильдии повинности. Однако, на них не распространялись льготы, присвоенные в пользу жителей тех городов, к которым они были приписаны.

Евреи – купцы первой гильдии переселялись за черту оседлости вместе с членами своих семей (внесенными в гильдейское свидетельство) и могли брать с собой приказчиков и домашнюю прислугу из евреев. Количество такой прислуги для всех городов, кроме столиц определялось одним приказчиком или конторщиком и четырьмя человеками другой прислуги на семейство. Приказчики и домашняя прислуга не должны были состоять под следствием, судом или надзором полиции.

Переселение купцов-евреев в столицы – Москву и Петербург – было обставлено более строгими правилами. Разрешение на переезд давалась после решения каждого индивидуального случая московским генерал-губернатором или санкт-петербургским градоначальником (то есть начальником полицейской власти). Купцы-евреи подавали особые прошения на имя генерал-губернатора или градоначальника. В прошении следовало указать, какое именно число приказчиков и прислуги им необходимо иметь при переселении в столицы и обосновать это число.

При выбытии из первой гильдии купец с семейством и прислугой обязан был вернуться на прежнее место жительства. Для этого устанавливались жесткие сроки – один год для не приобретших недвижимую собственность, и два года для тех, кто недвижимую собственность приобрел. Надзор над переселением возлагался на полицию.

         Право постоянного проживания вне черты оседлости предоставлялось только тем евреям, которые пробыли в первой гильдии вне черты оседлости более десяти лет. Эту возможность также могли получить вдова и дети еврея-первогильдейца, даже в том случае, если он умер до истечения установленного десятилетнего срока, но члены семьи продолжали вносить пошлины и повинности по первой гильдии до достижения десяти лет со времени перечисления. Однако, после выбытия из купечества после 10-летнего срока, и сам купец и его семейство (в случае его кончины) могли проживать не повсеместно (то есть в любом городе), а только в том городе, где были приписаны в купечество.

         При этом на время действия купеческого первогильдейского свидетельства за евреями – купцами первой гильдии признавалось право повсеместного жительства. Такое же право повсеместного жительства признавалось за членами семейства еврея-купца первой гильдии, приписанного вне черты оседлости «для производства торговли по доверенности главы семьи»[39].

         Постепенно, когда коммерческая активность евреев достигла значительного уровня, представители еврейского купечества стали допускаться к занятию общественных должностей. Так, в 1862 г. было принято законоположение о том, что «в банковые конторы тех городов, где евреи производят значительные торговые обороты, избираются по два члена в учетный и ссудный комитеты контор от еврейского купечества»[40].

         С 1863 г. евреи, наравне с купцами русского происхождения, получили возможность получения потомственного почетного гражданства за 10 лет пребывания в 1-й гильдии и 20 лет – во 2-й гильдии[41].

         Мы видим, что эпоха Великих реформ стала временем переосмысления принципов всего внутреннего строя государства.

Даже лица на самых высоких правительственных должностях демонстрировали широту и смелость суждений по разным вопросам. Так, известно, что в 1862 г. министр финансов М.Х. Рейтерн представил в Государственный совет проект нового положения о пошлинах, где в частности высказался за уравнение евреев в торговых правах с остальным населением.

В составленном «Записке о торговом сословии» Рейтерн отмечал, что предрасположенность евреев к посреднической торговой деятельности надо использовать на пользу развитию рынка, особенно во внутренних губерниях, где предприимчивость земледельческих масс весьма низка.

Рейтерн считал преувеличенным опасение, что евреи отстранят русских от торговли. Напротив, по его мнению, государство бы выиграло «правильным распределением народонаселения..., уменьшением контрабанды… с одновременным оживлением промышленности»[42].

После закрытия Еврейского комитета в 1865 г. в числе других дел «Записка» Рейтерна была передана в Комитет министров, но там сочувствия не встретила.

Однако после эпохи Великих реформ маятник политических решений начал движение в обратную сторону. 

5. Возврат к системе ограничений в эпоху политической реакции 1880-х – начала 1890-х гг. «Временные правила» 1882 г. и так называемый льготный закон 1893 г. о жительстве вне черты оседлости

После убийства Александра II наступила эпоха реакции. Многое из того, что было сделано в эпоху Великих реформ, стало пересматриваться в консервативном духе. В соответствии со сгущением атмосферы несвободы и подозрительности претерпело изменения в сторону сужения законодательство о евреях, и в частности об их торговых правах.

Всплеск великорусского шовинизма в 1880-е гг. захватил все сферы общественно-политической жизни. Был взят курс совершенно противоположный тому, который в свое время провозгласила в конце XVIII в., нацеливавшая правящие круги на ассимиляцию нерусских этносов, влившихся в состав населения Империи после присоединения завоеванных территорий.

В апреле 1881 г. на юге России разразились еврейские погромы, охватившие семь губерний. Император Александр III заявил, что «в преступных беспорядках на Юге России евреи служат только предлогом, что это дело рук анархистов»[43].

В 4 мая 1881 г. министром внутренних дел был назначен граф Н.П. Игнатьев. С приходом Игнатьева взгляд на погромы в правительственных кругах изменился. 21 августа 1881 г. Игнатьев подал всеподданнейший доклад, в котором объяснял, что евреи сами спровоцировали погромы, вызывая неприязнь прочего населения тем, что захватили в свои руки не только торговлю и промыслы, но приобрели значительную поземельную собственность». Основным предложением Игнатьева стало «ограждение населения от вредной деятельности евреев»[44].

Граф Игнатьев направил в Комитет министров проект принятия репрессивных мер против евреев, главным пунктом которого стало выселение евреев по приговорам сельских сходов из деревень. Но даже в Комитете министров против проекта выступили министр финансов Н.Х. Бунге и министр государственных имуществ М.Н. Островский. Бунге считал, что перемещение сотен тысяч людей и удаление их от промыслов может существенно расстроить экономическую жизнь в губерниях черты оседлости. Бунге отмечал, что евреи имеют весьма обширные торговые сношения и сделки, затрагивающие, в большинстве случаев интересы христианского населения. Переселение евреев города не станет решением проблемы, а только откроет «широкое поле для взяток, насилий и всякого рода притеснений мирскими властями»[45]. Осторожность Бунге разделил и министр юстиции Д.Н. Набоков.

Противодействие вышеназванных министров снизило репрессивный градус подготовленных в министерство Игнатьева «Временных правил», принятых 3 мая 1882 года.

Эти правила, признаваемые современниками и историографами пиком ущемления гражданских прав евреев, не затронули права первогильдейского купечества, уже проживавшего во внутренних губерниях. Но они больно ударили по мелкому бизнесу, существовавшему в пределах черты оседлости. Если же говорить в целом об общественно-политическом резонансе, то «Временные правила» вполне вписывались в систему правительственных мер, направленных на ужесточение контроля над проявлением любых проявлений частной инициативы, будь то в экономической или общественной сфере. В данной ситуации, ужесточение запретительных мер в отношении евреев черты оседлости отражало изменение политического курса самодержавия в сторону великорусского шовинизма и патриархальных ценностей, что, конечно, строилось на отрицании европейских тенденций наращивания рыночных отношений и снижения ксенофобии. Немаловажную роль сыграло и желание «отыгравшись на евреях» выпустить пар недовольства, накапливавшийся внутри общества, уже охваченного с одной стороны – проблемой люмпенизации части крестьянского населения, не сумевшего вписаться в новую социальную систему после отмены крепостного права, а с другой – проблемой радикализации антиправительственных настроений, проявившихся в учащавшихся вылазках террористов, убивавших чиновников и метавших бомбы в наиболее ненавистных бюрократов.

«Временные правила» гласили, что «в виде временной меры и до общего пересмотра в установленном порядке законов о евреях, воспретить евреям в губерниях постоянной их оседлости впредь вновь селиться вне городов и местечек, с допущением в сем отношении исключения только относительно существовавших до 1882 г. еврейских колоний, занимающихся земледелием»[46]. Переход евреев из селений, где они жили до 3 мая 1882 г. в другие селения «безусловно воспрещался».

Особенно тяжелым стало «временное» приостановление в губерниях черты оседлости совершения на имя евреев купчих крепостей и закладных на недвижимое имущество, находящееся вне черты городов и местечек. Тем самым, евреи-мелкие торговцы получали жесткую привязку к месту жительства, а невозможность вложить в недвижимость даже незначительные капиталы парализовала возможности для даже медленного наращивания бизнеса. И фактически, заработать капитал, достаточный для вступления в первую гильдию, и в перспективе, последующего переселения за пределы черты оседлости, уже можно было только путем невероятных хитроумных ухищрений.

Отец «Временных правил» граф Н.П. Игнатьев был вынужден уйти в отставку в мае 1883 г., вследствие общего недовольства его политикой «закручивания гаек» в самих правительственных кругах, не стремившихся к слишком резкому поправению курса. Однако эти «Правила» действовали еще двадцать лет.

Следует также сказать, что «»Временные правила» создали законодательный прецедент утверждения всякого рода «временных» (на самом деле действовавших годы, а то и десятилетия) законов, регламентировавших права еврейского населения. С этого времени, целых ряд ограничительных законоположений принимался со смягчающей преамбулой «в виде временной меры, впредь до пересмотра действующих о евреях узаконений». Это как давало надежду самим евреям на скорое изменение «временных» ограничений, так и представляло русское правительство весьма благоприятным образом в глазах европейского общественного мнения. Не следует забывать и о том, что с развитием системы международных займов, Россия вынуждена была соответствовать нормам международного права, поскольку в финансовых сферах Европы еврейское банковское лобби заслуженно играло важную роль.

В 1883 г. была образована межведомственная «Высшая комиссия для пересмотра действующих о евреях в Империи законов» под руководством графа К.И. Палена. После пятилетнего изучения материалов о положении евреев, с привлечением мнений губернаторов и министров, комиссия признала, что «и закон страны, и чувство справедливости, и наука государственного права поучают, что все подданные находятся под общим покровительством законов, все они имеют одинаковые гражданские права, все они пользуются свободою передвижения и жительства»[47]. Однако Комиссия Палена высказалась за соблюдение «постепенности и осторожности» в разрешении еврейского вопроса, направленного в конечном счете на «постепенное уравнение прав евреев во всеми другими подданными».

Несмотря на выводы комиссии, обусловленные участием в ней европеизированных правоведов-либералов, в правительственном курсе начало 1890-х гг. стало периодом наибольшего развития системы ограничительных мероприятий.

По высочайшему повелению 28 марта 1891 г. в изъятие закона 1865 г., предоставившего ремесленникам-евреям право повсеместного жительства, им было запрещено пребывание в Москве и Московской губернии, и все проживавшие здесь, должны были в короткий срок выселиться в местности, определенные для постоянной оседлости[48]. В это время московская община насчитывала около 30 тыс. чел. Тяжесть «московского изгнания» – такое название получило это событие в еврейской историографии – пришлась на ремесленников, мелких торговцев, конторщиков.

Эти гонения совпали с началом генерал-губернаторства великого князя Сергея Александровича, сменившего в феврале 1891 г. на посту В.А. Долгорукова, которого упрекали в «юдофильстве». Говорили, что сыграли свою роль и антисемитские настроения городского головы Н.А. Алексеева, неприязненно относившегося к усилению в московской банковской сфере Лазаря Полякова и имевшего с Поляковым прямую стычку.

Обер-полицмейстером Е.К. Юрковским был отдан приказ о проведении ночной облавы для поимки незаконно проживавших евреев. Полицейские врывались в квартиры и забирали людей в участок, где брали подписку о немедленном выезде. Жившим на легальном положении (а были лица, проживавшие в Москве законно по 30-40 лет) устанавливались сроки выселения от 3 до 12 месяцев, в зависимости, от длительности предыдущего проживания в Москве[49]. Так было выселено 20 тыс. евреев, многим из которых пришлось, по словам С.М. Дубнова, вернуться на «родину», которую многие из них никогда не видели.

Последствием «Положения» 1891 г. стало фактическое искоренение еврейского мелкого бизнеса в московском регионе и психологический шок для законно проживавших купцов 1-й и 2-й гильдий. Изгнание вызвало общественный резонанс, в частности, «Новое время» Суворина разразилось руганью в адрес «жидовских финансистов» после того, как глава парижского банкирского дома Альфонс Ротшильд отказался участвовать в реализации полумиллиардного русского займа в знак протеста против антисемитизма в России[50].

Циркуляром министра внутренних дел от 14 января 1893 г. были отменены циркуляры 1880 и 1882 гг., по которым евреям, ранее проживавшим в запрещенных для их проживания областях, можно было не подвергать преследованию и выселению. После этого губернаторам было предписано вернуть в черту оседлости всех евреев, не имевших законных документов на поселение во внутренних губерниях.

Получило ограничительную корректировку и положение из закона 1859 г. о том, что купцы 1-й гильдии могут причислиться «ко всем вообще городам Российской Империи». По закону 22 мая 1880 г. евреям-купцам было воспрещено водворяться в Области Войска Донского (закон, выработка которого последовала после ходатайства администрации Области Войска Донского, заявлявшей, что после начала железнодорожного строительства во главе с евреем-концессионером, евреи стали внедряться в экономику края, включая каменноугольную промышленность, что подрывает торговлю и промышленность среди казаков, – был пролоббирован военным министром Д.А. Милютиным). Также право причисления евреев к купечеству 1-й гильдии не распространялось на города 50-верстной пограничной полосы западных губерний и губернии Бессарабской, на области Кубанскую и Терскую, Таганрог, Ростов-на-Дону, Ялту (где летом отдыхала царская семья), на Финляндию (купцы-евреи могли быть там только проездом), а также города Иргиз, Турган, Актюбинск, Темир[51].

Некоторые возможности (а точнее говоря, лазейки, поскольку интерпретация закона создавала благоприятные условия для взяток, путем которых часто определялась степень льготы, как свидетельствовали мемуаристы) для жительства вне черты оседлости были даны так называемым «льготным законом» 21 июля 1893 г.[52]. Согласно этому закону конечный срок для принудительного выселения евреев в черту еврейской оседлости откладывался до 1 июня 1894 г. Но и этот срок не был окончательным: по ходатайству губернатора по персональным спискам он мог быть продлен до 1 июня 1895 г. Был и еще более смягченный вариант с формулировкой «в случаях исключительных, по особо уважительным местным условиям, губернаторам предоставляется ходатайствовать пред Министерством [внутренних дел] об оставлении евреев в местах их временного поселения до особого распоряжения центральной власти»[53]. Закон этот вопровождался оговоркой, что оставленные на жительство по льготному закону евреи могут проживать только в том месте, где их застал этот закон, а не повсеместно.

Стоит сказать, что в период конца 1880-х – 1890-х гг. решение вопросов о правах евреев (как и вообще вопросов о гражданских правах отдельных лиц) сместилось в сферу административной юстиции. Целый ряд дел лиц, получивших отказ на жительство во внутренних губерниях, был пересмотрен после подачи кассационных жалоб в Сенат. Приведем ниже несколько интересных примеров, создавших прецеденты для интерпретации весьма противоречивых законов о лицах, имевших право на повсеместное проживание.

Например, дело по вопросу причисления Айзика Шика и Абрама Кинеловскера в московское 1-й гильдии купечество, по которому вначале было отказано, было пересмотрено в 1895 г. в первом общем собрании Правительствующего Сената. Речь шла о том, как считать пять лет, проведенные в первогильдейском купечестве черты оседлости (соответственно по Полоцку для Шика и по Вильне для Кинеловскера), необходимые для поступления в первогильдейское купечество внутренний губерний – по выборке свидетельства или по формальному перечислению казенной палатой (происходящему, как правило, позже). По сроку утверждения казенной палатой пятилетний срок не набирался, хотя свидетельства выбирались с 1888 по 1894 гг., то есть 7 лет. После тяжбы Сенат постановил, что по закону Шик и Кинеловскер имеют право на причисление к московскому купечеству[54].

В 1897 г. в Сенате рассматривался по рапорту министра финансов вопрос о праве совершеннолетних сыновей еврея-купца 1-й гильдии, умершего до истечения 10-летнего срока состояния в купечества 1-й гильдии, на причисление, каждого в отдельности в купечество 1-й гильдии вне черты еврейской оседлости. Апелляция была подана московскими 1-й гильдии купеческими сыновьями Залкой и Лейбой Персицами после того, как московская казенная палата отказала на том основании, что по Положению о пошлинах место умершего главы семейства может заменить лишь один из оставшихся сыновей. По этому принципу, второй брат должен был быть выслан в черту еврейской оседлости, поскольку не прошло 10 лет, необходимых для приобретения права постоянного жительства. В законе имелась формулировка, что право постоянного жительства давалось после смерти главы семейства вдове и детям, если они и после смерти главы семейства продолжали вносить гильдейские пошлины. Братья Персицы, по мнению московской казенной палаты, не подпадали под это условие, поскольку их мать скончалась ранее. Сенат истолковал эту формулу так, что и только дети могли получить право постоянного жительства. Сенат также разъяснил, что прописанное в Уставе о налогах запрещение совершеннолетних братьев числиться в одном свидетельстве, устранялось статьей того же Устава, в силу которой родственники, не имеющие права состоять в одном купеческом свидетельстве, могли разделиться и взять свидетельства каждый на свое имя или открыть торговый дом под общей фирмой. В результате, было отменено решение московской казенной палаты, и братья Персицы получили право постоянного проживания в Москве и причисления к купечеству 1-й гильдии каждый по своему свидетельству.[55]

Конечно, не все кассационные жалобы получали решение в пользу купцов-евреев, но развитие юридической практики само по себе было весьма полезным для детализации противоречивых правовых норм. 

6. Законодательство о предпринимательстве евреев в эпоху царствования Николая II: от ужесточений конца 1890-х гг. к отмене ограничений в законе 1904 г.

22 января 1899 г. было издано положение Комитета министров об условиях водворения евреев-купцов 1-й гильдии и выборки ими купеческих свидетельств по г. Москве[56].

Оно содержало следующие пункты: 1) евреям – купцам 1-й гильдии предоставляется водворяться на постоянное жительство и выбирать промысловые и сословные купеческие свидетельства, дающие право на звание купцов 1-й гильдии по г.Москве и городам Московской губ. не иначе, как с особого, каждый раз, разрешения министра финансов по соглашению с московским генерал-губернатором; 2) лицам, получившим такое разрешение, предоставляется право проживать в Москве с их семействами (жена, несовершеннолетние сыновья, незамужние дочери), иметь приказчиков и домашнюю прислугу (в количестве согласно законодательству); 3) евреи-купцы 1-й гильдии по истечении десяти лет со времени приписки их к г.Москве и городам Московской губ., пользуются правом постоянного жительства в этих городах только при условии дальнейшей выборки промысловых и купеческих свидетельств; 4) евреи-купцы 1-й гильдии не допускаются к участию в избирательных собраниях и в собраниях выборных купеческого сословия, а также к занятию должностей сословного управления и вместе с тем не платят местных сословных сборов.

Эти ограничения не распространялись на евреев-купцов 1-й гильдии, уже приписанных до 22 января 1899 г. в Москве и городах Московской губернии.

11 августа 1904 г. Высочайшим указом Николая II были отменены «Временные правила» 1882 г. По новому закону[57] евреям (которые имели право повсеместного проживания, в том числе купцам 1-й гильдии и членам их семей) было разрешено селиться в селах и деревнях черты оседлости, заключать там сделки с недвижимостью и вести торговые дела.

Но послабления, введенные накануне революции 1905-1907 гг., не затронули купечество Москвы. По прежнему, по закону 1899 г. приписаться сюда можно было только с разрешения министра финансов по согласованию с московским генерал-губернатором. Несмотря на эти жесткие правила, евреи, взявшие купеческие свидетельства в других городах внутренних губерний, приезжали в Москву и вели коммерцию, ожидая, когда будут удовлетворены их ходатайства о формальном причислении в московское купечество.

Импульсом для изменения ситуации послужило «дело Лурье». Один из претендентов на выселение, купец 1-й гильдии Лазарь Лурье, которому Министерство внутренних дел отказало в праве жительства в Москве, подал кассационную жалобу в Сенат. Но в инстанциях Сената единогласного решения по этому вопросу принято не было, и тогда дело переслали в Министерство юстиции. Министр юстиции И.Г. Щегловитов присоединился к мнению большинства сенаторов об оставлении жалобы Лурье «без последствий». Но принимая во внимание принципиальное значение этого дела, согласно законодательству, перед приведением дела к окончанию, внес его на рассмотрение Совета министров.

Совет министров согласился с доводами министра юстиции, считая, что жалобу Лурье надо оставить без последствий, а Лурье выселить из Москвы. Но при этом Совет министров «не мог не принять … во внимание, что выселение евреев-купцов 1-й гильдии, незаконно поселившихся в Москве и прочих городах Московской губернии и оставленных там на жительство временно, впредь до разрешения дела Лурье по существу, повлекло бы за собою прекращение деятельности принадлежащих им торговых и промышленных предприятий, что, несомненно, крайне тяжело отозвалось бы  не только на самих владельцах предприятий, но и на многочисленном христианском населении, связанном с оными торговыми делами, кредитом и личным заработком»[58].

Примечательно, что в Совете министров было высказано также мнение о том, что подобные притеснения евреев-купцов могут произвести «весьма неблагоприятное впечатление за границею», чем «создать правительству не малые затруднения при заключении иностранных займов»[59].

Поэтому Совет министров признал строгое соблюдение высочайшего повеления 22 января 1899 г. «во всей его полноте» невозможным. Последствием таких воззрений стало высочайшее утверждение 22 августа 1909 г. положения Совета министров о том, что евреям-купцам 1-й гильдии, проживающим в Москве и прочих городах Московской губернии, но приписанным к купеческим обществам в других местностях империи вне черты еврейской оседлости предоставлено «в путях Монаршего милосердия» право дальнейшего проживания без требуемого Положением 22 января 1899 г. разрешения.

 



[1] Что касается историографии, то наиболее широкое и всестороннее описание законодательства в отношении евреев дано в монографии: Иванова Н.А., Желтова В.П. Сословно-классовая структура России в конце XIX-начале ХХ века. М., 2004. С.203-210.

[2] Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа. [Т.V] 1789-1881. СПб., 1914. С.199.

[3] Там же.

[4] Полное собрание законов Российской империи. Собрание I (далее ПСЗ I). Т.XX (1775-1780), №14962. Дозволение евреям, обитающим в Могилевской и Полоцкой губерниях, записываться в купечество.

[5] ПСЗ I. Т.XXIII (1789-1796), №17224 С евреев, записавшихся по городам в мещанство и купечество, взыскивать подати против положенного с мещан и с купцов христианского исповедания, в двойном количестве; Т.XXIV (1796-1797), №17964. Подтверждение о взыскивании двойных податей с евреев, записавшихся в мещанство и купечество.

[6] ПСЗ I. Т.XXIII (1789-1796), №17432 О взыскании с евреев, записавшихся в мещанство и купечество, по 500 рублей за рекрута.

[7] Там же. Т.XXV (1798-1799). № 18889 Дозволение евреям жительствовать в Курляндии.

[8] Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа. С.213.

[9] ПСЗ I. Т.XXVIII (1804-1805), №21547 Положение об устройстве евреев.

[10] См.: Свод законов Российской империи. Т.XIV. Устав о паспортах и беглых. Изд. 1890 г. Ст.11.

[11] Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа. С.214.

[12] ПСЗ I. Т.XXХ (1808-1809), №23424.

[13] Там же. №23435.

[14] Цит. по изд.: Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа. С.219.

[15] Там же. С.220.

[16] ПСЗ I. Т.XXVI (1819). №27740а Запрещение евреям владеть помещичьими деревнями и пользоваться работами крестьян и дворовых людей, по условиям с помещиками.

[17] См.: Свод законов Российской империи. Т. XI. Ч.I. СПб., 1896. Ст.1-4.

[18] ПСЗ I. Т.XXXVII (1820-1821), №28249 Запрещение евреям держать в домашнем услужении христиан. См. также: Т.XXXV (1818) О неотдаче евреям должников из христиан, для заработки долговых сумм.

[19] Там же. Т. XXXVIII (1822-1823). № 29557 Дозволение евреям иметь христиан в услужении по откупу питейного сбора.

[20] ПСЗ I. Т. XXI (1810-1811). № 24599 Евреев, принявших святое крещение, освободить навсегда от рекрутского сбора натурою; Т.XXXIV (1817); № 26752 Учреждение комитета для обращающихся в христианство евреев, с наименованиям оного Общество израильских христиан; Т.XXXVII (1820-1821), №28377 Принявших христианскую веру исключать из еврейских обществ и из прежних окладов; Т. XXXVIII (1822-1823). № 29228 Восприявших христианскую веру принимать во всякое податное сословие, по их избранию; № 29657 Об исключении евреев, принявших христианскую веру, из еврейских обществ и из прежних их званий и окладов.

[21] ПСЗ II. Т.V (1830). № 3951 О предоставлении евреям, принимающим христианскую веру, трехлетней льготы от платежа податей. См. также № 4143.

[22] ПСЗ II. Т.IX (1834). №12240 О невнесении в дворянские родословные книги евреев, принявших христианскую веру.

[23] См., например: ПСЗ II. Т.II (1827). № 1583 Запрещение евреям постоянного пребывания в Киеве и меры к высылке их из сего города.

[24] ПСЗ I. Т. XXXVIII (1822-1823). № 29443 Составление особого комитета для лучшего устройства евреев.

[25] ПСЗ II. Т.III (1827). № 2857.

[26] ПСЗ II. Т.II (1827). № 1115 Правила о приезде евреев в города внутренних губерний и о временном их в сих губерниях пребывании; Т.III (1828). №1965 Условия на коих евреям-купцам 1-й и 2-й гильдий дозволяется приезд в Москву; Т.VIII (1833). №6304 Меры к отвращению подложной записки евреев в торговые сословия в тех губерниях, где им воспрещено иметь жительство; Т.IX (1834). №6875 Дозволение евреям, сосланным в Сибирь и детям их, добровольно с ними туда пришедшим, пользоваться гильдейским правом.

[27] См.: Гессен Ю. Закон и жизнь. Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в России. СПб., 1911. С.94.

[28] Цит. по изд.: Дубнов С.М. Новейшая история еврейского народа. С.373.

[29] Там же. С.374.

[30] Цит. по изд.: Гессен Ю. Закон и жизнь. Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в России. С.99.

[31] ПСЗ II. Т.Х (1835). № 8054 Положение о евреях.

[32] Там же. Т.XXVI (1851). №25766.

[33] Цит. по изд.: Гессен Ю. Закон и жизнь. Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в России. С.109.

[34] Там же. С.110.

[35] Там же. С.117.

[36] ПСЗ II. Т.XXXIV (1859). № 34248 Предоставление евреям-купцам 1-й гильдии и евреям-иностранным подданным права жительства и торговли вне черты постоянной оседлости.

[37] Гессен И.В., Фридштейн В. Сборник законов о евреях с разъяснениями по определениям Правительствующего Сената и циркулярам министерств. СПб., 1904. С.35.

[38] Слиозберг Г.Б. Законы о евреях и практика их применения. СПб., 1907. С.3.

[39] Гессен И.В., Фридштейн В. Сборник законов о евреях с разъяснениями по определениям Правительствующего Сената и циркулярам министерств. С.39.

[40] ПСЗ II. Т.XXXVII (1862). № 37829, п.6.

[41] Там же. Т.XXXVIII (1863). № 39158.

[42] Цит. по изд.: Гессен Ю. Закон и жизнь. Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в России. С.124.

[43] Там же. С.153.

[44] Цит. по изд.: там же.

[45] Там же. С.157.

[46] Свод законов Российской империи. Т.IX Законы о состояниях. Издание 1899 г. СПб., 1899. Ст.779.

[47] Цит. по изд.: Гессен Ю. Закон и жизнь. Как созидались ограничительные законы о жительстве евреев в России. С.162.

[48] Систематический сборник разъяснений Правительствующего Сената по делам о жительстве евреев. Сост. М.А. Лозина-Лозинский (бывший обер-секретарь 1 Департамента Правительствующего Сената). СПб., 1902. С.611.

[49] См.: Дубнов С.М. Евреи в России и Западной Европе в эпоху антисемитской реакции. М.-Пг., 1923. С.107-111.

[50] См.: там же. С.113.

[51] Мыш М.И. Руководство к русским законам о евреях. СПб., 1904. С.148.

[52] ПСЗ III. Т. XIII (1893). № 9891 Об установлении льготного порядка выселения в черту еврейской оседлости евреев, неправильно проживающих вне сей черты.

[53] Цит. по изд.: Гессен И.В., Фридштейн В. Сборник законов о евреях с разъяснениями по определениям Правительствующего Сената и циркулярам министерств. С.79.

[54] Систематический сборник разъяснений Правительствующего Сената по делам о жительстве евреев. С.302-303.

[55] Там же. С.318-319.

[56] См.: Свод законов Российской империи. Т.IX Законы о состояниях. Издание 1899 г. СПб., 1899. Ст.791, 806.

[57] ПСЗ III. Т.XXIV (1904). №25016.

[58] ЦИАМ. Ф.51 (Казенная палата). Оп.7. Д.3216 (Списки евреев, оставленных на жительство в Москве, по Положению 22 августа 1909 г.). Л. 4об.

[59] Там же.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой