Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна: 

Опубликовано: Ульянова Г.Н. Императрица Мария Федоровна в российской благотворительности: материнское попечение о страждущих // Императрица Мария Федоровна. Жизнь и судьба. СПб., 2006. С.103-119. 

 

Императрица Мария Федоровна в российской благотворительности:

материнское попечение о страждущих 

Содержание

1. Ведомство учреждений Императрицы Марии – ведомство «царской милости»

2. Красный Крест: «облегчая тяготы войны и стихийных бедствий»

3. Общество спасания на водах: под флагом креста и якоря

4. Частная благотворительность Марии Федоровны: «Любить делом и истиною»

 

Отвечая на вопросы анкеты во время первой всеобщей переписи населения Российской империи в 1897 году, в графе «занятие, ремесло, промысел, должность или служба» императрицей Марией Федоровной был дан ответ: «Управление Ведомством Императрицы Марии»[1]. Этим ответом вдовствующая царица обозначила свою роль – общественное служение в сфере помощи бедным и страдающим.

На протяжении долгой, более чем 50-летней жизни в России Мария Федоровна внесла большой вклад в развитие благотворительности и как руководитель крупнейших благотворительных организаций и как частное лицо, помогая нуждающимся согражданам из личных средств.Dagmara001

Императрица возглавляла три филантропических ведомства: Ведомство учреждений Императрицы Марии (в 1880-1917 гг.), Российское общество Красного Креста (в 1877-1917 гг.), Общество спасания на водах (в 1873-1917 гг.). 

1. Ведомство учреждений Императрицы Марии

– ведомство «царской милости» 

Мария Федоровна начала свою деятельность на ниве благотворительности сразу по приезде в Россию в 1866 г. и вначале осуществляла ее вместе со своей свекровью императрицей Марией Александровною, возглавлявшей Ведомство учреждений Императрицы Марии.

Крупнейшая и старейшая из российских благотворительных организаций – придворное Ведомство учреждений Императрицы Марии начало свою деятельность в 1797 г., когда московский и петербургский Воспитательные дома со всеми их заведениями перешли под личное покровительство супруги Павла I императрицы Марии Федоровны[2]. В последующий 120-летний период Ведомство последовательно возглавляли – при Николае I и Александре I императрица Александра Федоровна, при Александре II императрица Мария Александровна, при Александре III и Николае II императрица Мария Федоровна.

 

 

В газете «Новое время» в 1908 г. отмечалось: «Учреждения Императрицы Марии, начиная с Екатерины Великой и до наших дней находятся под особым покровительством императриц: это их сфера, их область, их высокая и священная прерогатива – творить царскую милость и оказывать царское милосердие страждущей нищете … И становится понятным самое разнообразие функций и отраслей этого ведомства «царской милости», как разнообразны и самые виды человеческих страданий и нужды»[3].

Ведомство учреждений Императрицы Марии заняло выдающееся место в истории русского общественного призрения. Его деятельность, начавшись с попечения о воспитательных домах и институтах благородных девиц, распространилась на нуждающихся всех видов: детей, стариков, калек. Помощь осуществлялась предоставлением пропитания, проживания, обучения или денежного пособия (последнее выдавалось на руки или вносилось в виде платы за обучение, призрение, лечение)[4].

После смерти императрицы Марии Александровны Александр II 22 мая 1880 г. издал манифест, обращенный к Цесаревне Марии Федоровне и гласивший: «Ваше Императорское Высочество. С кончиною в Бозе почившей Любезнейшей Супруги Нашей Императрицы Марии Александровны, воспитательные и благотворительные заведения ведомства Императрицы Марии … лишились Августейшей своей Благодетельницы и Покровительницы. Ныне, проводив тело Незабвенной Супруги Нашей до последнего жилища, Мы исполняем сердечный долг в отношении всех учреждений Императрицы Марии, вверяя их Вашему Высочеству … . Мы питаем твердую уверенность, что непосредственное Ваше покровительство послужит для означенных учреждений залогом преуспеяния и дальнейшего развития на пользу дорогого Отечества, и что к осуществлению воспитательных и благотворительных задач вверяемого Вам ныне ведомства Вы отнесетесь с тою же полнотою истинно христианского, материнского чувства, какая постоянно проявлялась в царственной деятельности незабвенной усопшей Императрицы»[5].

Встав во главе Ведомства Императрицы Марии, Мария Федоровна прежде всего обратила особое внимание на проблему беспризорных детей и детей-сирот. (По данным Комиссии сенатора К.К. Грота, в 1894 г. только в 34 земских губерниях в оказании помощи нуждались 390 тыс. детей в заведениях и 420 тыс. детей в семьях[6].).

Помощь детям стала приоритетным направлением Ведомства и развивалась в двух направлениях – призрение младенцев в Воспитательных домах и призрение детей в возрасте от 2 до 18 лет в детских приютах.

В память о 25-летнем юбилее бракосочетания императора Александра III и императрицы Марии Федоровны были открыты так называемые Серебряные приюты «Ясли» в губернских и уездных городах Вологде, Полтаве, Екатеринославе, Петрозаводске, Риге, Томске, Рыбинске, Моршанске, Керчи и Таганроге[7]. Тем самым воплощалась в жизнь идея децентрализации Воспитательных домов, исходившая от Марии Федоровны. Ведь при нахождении этих заведений только в Петербурге и Москве многих новорожденных младенцев попросту не довозили живыми до благотворительного заведения, а среди тех, кого удалось довезти, наблюдалась высочайшая смертность, ужаснувшая Марию Федоровну еще в 1860-е гг., когда она, приехав в Россию совсем юной женщиной, стала вникать в проблемы благотворительного ведомства. В воспитательных домах в 1904 г. призревалось 59.337 младенцев, частью в самих воспитательных домах, частью с отдачей в чужие семьи и матерям[8].

Что касается детских приютов, то эта отрасль благотворительности всецело была обязана своему расцвету неутомимой деятельности Марии Федоровны. Если к концу 1880-х гг. в Ведомстве Императрицы Марии было только 129 детских приютов по всей России, в том числе 23 в Петербурге и 13 в Москве[9], то общее число всех учреждений, принадлежащих к ведомству детских приютов как отделению Ведомства учреждений Императрицы Марии (включая 2 больницы, 4 родильных дома, 1 детскую библиотеку и др.), составило к 1 января 1901 г. 428, из которых только в Москве и Петербурге было 219 приютов[10].

Такая стремительная положительная динамика объяснялась тем, что по почину императрицы в 1891 г. было (взамен старого, утвержденного еще в 1839 г.) принято новое «Положение о детских приютах Ведомства учреждений Императрицы Марии», упорядочившее их открытие и финансирование[11]. Новое законоположение создало благоприятные условия для привлечения местных деятелей к вопросу устройства обездоленных детей. Приюты стали создаваться в каждом губернском и во многих уездных городах, для чего благотворителями передавались дома, капиталы, земельные участки. Так, например, в 1886 г. потомственный почетный гражданин Хренников пожертвовал в пользу Липецкого детского приюта принадлежавшее ему имение (132 дес.) в Липецком уезде Тамбовской губ.; в 1887 г. по духовному завещанию коммерции советника Галунова Ведомству Императрицы Марии поступило 100 тыс. руб. на устройство детского приюта в Весьегонске Тверской губ.; в том же 1888 г. поступили пожертвования в виде домов – от тобольского купца Ширкова в пользу Тобольского Александровского детского приюта и от пензенского купца Ф. Швецова в пользу пензенского Александринского приюта[12].

Движение за создание детских приютов, инициированное воспитанной в европейских традициях Марией Федоровной, приняло столь широкий характер, что в ведении Ведомства Императрицы Марии «за один только 1900 г. … возникло 85 новых учреждений»[13].

Помимо воспитательных домов и детских приютов, Мария Федоровна много внимания уделяла развитию женского образования, поставив вопрос о создании специальных средних учебных заведений для девушек из небогатых семей. Эти заведения должны были давать одновременно общее и профессиональное образование. Училища такого типа начали открываться с 1882 г. и в честь основательницы получили наименование Мариинских. Там в течение четырех лет девушки обучались Закону Божьему, русскому языку, арифметике, отечественной истории и географии, естествознанию, чистописанию, рисования, пению и рукоделию. Каждая выпускница должна была в конце обучения уметь сшить для себя всё необходимое. Впоследствии в программе Мариинских училищ был усилен акцент на преподавании предметов, важных в жизни и домашнем обиходе: рукоделию, домашнему хозяйству и гигиене. К 1897 г. в стране существовало более 70 Мариинских училищ, где обучалось более 6 тысяч девиц ежегодно.[14]

Что касается результатов деятельности Ведомства учреждений Императрицы в целом, то об эффективности и масштабах деятельности его в период, когда во главе ведомства стояла Мария Федоровна говорят статистические данные за 1909 г. В Петербургском и Московском воспитательных домах призревалось на 1 января соответственно 26.440 и 25.959 питомцев. В больницах и лечебницах в 1909 г. воспользовалось помощью 54.486 стационарных и 550.306 амбулаторных больных (сделавших более 1,6 млн. посещений). В богадельнях и домах призрения жили 5.022 престарелых, в детских учреждениях 25.128 детей. Разная помощь (предоставлением общежития, доставлением занятий, снабжением одеждой, обувью, дровами, пищей, денежным пособием) была оказана 24.748 чел. Всего же в 1909 г. на попечении находилось 710.252 лица обоего пола, и расходы на помощь им составили более 10 млн. руб. (10.621.240 руб. 25 коп.)[15].

Число заведений Ведомства Императрицы Марии постоянно увеличивалось: когда Мария Федоровна в 1881 г. приняла на себя управление ведомством, то заведений было 459, а уже в 1902 г. – более 1000. Сумма капиталов составляла к 1 января 1905 г. более 128 млн. руб., а ежегодный бюджет в начале ХХ в. исчислялся не менее 24 млн. руб.[16]

Мария Федоровна подавала пример подданным, жертвуя в пользу ряда заведений из личных средств. Ежегодно на протяжении 35 лет (1882-1917) она отправляла в два Мариинских училища по 400 руб. на устройство новогодних елок и еще 150 руб. Мариинской практической школе кружевниц – на наем дачного помещения для воспитанниц[17]. Из так называемой «Собственной суммы» она оплачивала содержание пансионерок в заведениях Ведомства учреждений Императрицы Марии – учебных заведениях и учреждениях для больных и престарелых.

Так, ею были взяты и неуклонно выполнялись обязательства платы за девочек, из семей, в которых умерли отцы-кормильцы: в Петербургском Александровском институте – за дочь инженера-механика Ольгу Бродскую (350 руб. ежегодно в 1911-1917 гг.), дочь действительного статского советника Дагмару Кольо (420 руб. в 1911-1917 г.), дочь полковника Марию Шевчук (400 руб. в 1912-1917 гг.); в Петербургском училище Ордена Святой Екатерины – за дочерей коллежских советников Тамару Львову (400 руб. в 1910-1917 гг.) и Елену Мишурину (460 руб. в 1916-1917 гг.), дочь статского советника Марину Леонтьеву (460 руб. в 1914-1917 гг.), дочь действительного статского советника Анастасию Веревкину (400 руб. в 1915-1917 гг.); в петербургской женской гимназии императрицы Марии Александровны – за дочь мещанина Тамару Сергееву (120 руб. в 1914-1917 гг.); в Московском Сиротском институте Императора Николая I – за дочь коллежского асессора Ольгу Новохацкую (300 руб. в 1910-1917 гг.), в Петербургском институте Императора Николая I – за дочь надворного советника Анну Полякову (335 руб. в 1911-1917 гг.); в московском Александровском институте – за дочь статского советника Марию Теохарову (420 руб. в 1914-1917 гг.). Кроме этого, девочкам Леонтьевой, Мишуриной, Шевчук и Кольо дополнительно выдавалось на оплату уроков музыки по 30-45 руб. ежегодно.

В петербургском Вдовьем доме на собственные средства Марии Федоровны содержались: вдова полковника Александра Иванова с дочерью Ольгой (355 руб. ежегодно в 1882-1917 гг.), Мария Подобедова (230 руб. в 1885-1917 гг.), вдова полковника Александра Рот (230 руб. в 1885-1917 гг.), дворянка Надежда Степанова (250 руб. в 1912-1917 гг.), вдова капитана Конкордия Карзина (100 руб. в 1914-1917 гг.), вдова статского советника Лидия Багговут (250 руб. в 1915-1917 гг.), вдова коллежского советника Надежда Трояновская (150 руб. в 1912-1917 гг.); в девичьем отделении Вдовьего дома – дочь надворного советника Людмила Йениш (250 руб. в 1894-1917 гг.), дочь священника Мария Осторожнева (250 руб. в 1897-1917 гг.), дочь профессора Надежда Куторга (250 руб. в 1903-1917 гг.), дочь генерал-майора Мария Прескотт (230 руб. в 1914-1917 гг.); еще двум лицам, ожидавшим помещения во Вдовий дом, стипендии по 250 руб. выдавались на руки – дочери коллежского советника Вере Лорис-Меликовой и дочери надворного советника Софии Ильенко. Стипендии в размере 180-265 руб. в год на проживание – в Богадельне Цесаревича Николая Александровича, в Доме Императрицы Александры Федоровны для призрения бедных, в московском Вдовьем доме – получали еще 8 человек. [18]

И в трудные годы Первой мировой войны Мария Федоровна помнила о несчастных детях-сиротах. К праздникам Рождества и Пасхи от ее имени рассылались гостинцы в провинциальные сиротские приюты. Об этом свидетельствует, в частности, письмо, присланное 22 марта 1915 г. в Аничков дворец из Касимовского уезда Рязанской губернии и подписанное учителем Яковом Аксеновым и 52 школьниками начального училища имени сына Марии Федоровны – «в Бозе почившего Великого Князя Георгия Александровича» – с благодарностью за «пасхальный денежный гостинец»[19].

Приведенные примеры свидетельствуют о том, что императрица Мария Федоровна была очень щепетильна во всём, что касалось персональных просьб о помощи, обращенных к ней. Как человек, живущий по христианским канонам, она понимала, что личный подвиг христианина заключается не в том, чтоб устроить чью-то судьбу за государственный счет, пользуясь высотой своего монаршего положения, а в том, чтобы поделиться с ближним своим личным имуществом и деньгами, и тем самым спасти его от прозябания и нужды.

Основным источником финансирования Ведомства Императрицы Марии с конца XVIII в. были пожертвования частных лиц. К 1884 г. Ведомству принадлежало 595 капиталов на сумму почти 90 млн. руб. серебром[20]. Однако и этих гигантских средств не хватало на осуществление работы по призрению почти 1 млн. чел., поэтому приходилось изыскивать дополнительные финансовые ресурсы. Благодаря настойчивости Марии Федоровны, было проведено обновление правил сбора с публичных зрелищ и увеселений (сбор этот в пользу Воспитательных домов существовал с 1763 г.): и с 20 октября 1892 г. со всех платных публичных зрелищ и увеселений в Российской империи (кроме Польши и Финляндии) дополнительно к цене билета зрители стали уплачивать дополнительно – 2 коп. для билетов дешевле 50 коп., 5 коп. для билетов стоимостью от 50 коп. до 1 руб., 10 коп. для билета дороже 1 руб. В рамках этого сбора уже за первые 15 месяцев было собрано свыше 1 млн. руб. с постоянных 1382 театральных, цирковых и спортивных учреждений[21]. В последующие годы, вплоть до 1917 г. сбор давал 1-1,5 млн. руб. ежегодно, что составляло около 5% доходов Ведомства Императрицы Марии.

2. Красный Крест: «облегчая тяготы войны и стихийных бедствий»

Еще одной всероссийской благотворительной организацией, успех и эффективность которой очевидно были связаны с покровительством императрицы Марии Федоровны было Российское общество Красного Креста, основанное в 1867 г. Активная деятельность Марии Федоровны здесь прослеживается примерно с 1877 г.

Созданный первоначально как организация общественной помощи населению во время войн, Красный Крест на деле стал осуществлять постоянное участие «во всех несчастиях, постигающих людей, начиная с самых обыденных и мелких, каковыми являются единичные заболевания, и кончая большими стихийными, каковы голод, эпидемии, землетрясения, пожары и т.п.».[22] Важной сферой работы Красного Креста в России стала подготовка медицинского персонала, особенно сестер милосердия, – в мирное время постоянно работавшего в больницах и амбулаториях, а в чрезвычайных ситуациях вливавшегося в состав «летучих» отрядов для борьбы с последствиями неурожаев и других бедствий.

Во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Красный Крест оказал помощь больным и раненым на сумму около 16,8 млн. руб. (кроме пожертвований вещами)[23]. Были организованы санитарные поезда, которые из действующей армии переправляли раненых в госпитали Москвы, Петербурга и других российских городов. Один из поездов (вмещавший до 50 раненых) был устроен Марией Федоровной, которая тогда была Цесаревной-наследницей[24]. Деньги на изготовление поезда пожертвовал председатель правления Московско-Рязанской дороги фон Дервиз[25].

В письме с фронта от 12 ноября 1877 г. (из Болгарии, с бивака под Рущуком), содержащем поздравление Марии Федоровне с днем Ангела и подписанном тремя боевыми генералами, говорилось, что Цесаревна «под знамением Красного Креста … облегчает бедствия войны». Отмечалось, что благодаря покровительству Марии Федоровны на фронт «исполняя высокое призвание женщины … прибыли сподвижницы Креста, принося с собою облегчение и утешение страдальцам», что по почину Марии Федоровны для офицеров и нижних чинов 12-го корпуса были присланы теплые вещи и гостинцы[26].

Для помощи раненым воинам Марией Федоровной был устроен в Петербурге так называемый «Центральный склад Её Императорского Высочества Государыни Цесаревны», куда поступали вещи от благотворителей, затем переправляемые в действующую армию. Деятельность эта была поставлена весьма широко, воодушевленные идеей славянского братства многие российские граждане помогали деньгами и вещами. Так, к примеру, в зимнее время (декабрь 1877-январь 1878 гг.) от семьи тайного советника Качалова на Центральный склад поступила большая партия теплых вещей: 612 тулупов и полушубков, 400 башлыков, 658 шарфов, 1300 пар варежек, 750 пар кожаных сапог и 804 пар валенок, 828 набрюшников, а также вязаных фуфаек, ситцевых рубашек и кальсон соответственно 2203, 2443 и 2515 штук[27].

Во время неурожая 1891 г. под эгидой Красного Креста действовало 1.798 попечительств на местах (в том числе: 22 губернских, 145 уездных, 1279 участковых, 352 сельских), которые развернули 3400 учреждений помощи голодающему населению (столовых, чайных, пекарен, приютов, ночлежных домов). Всего помощью удалось охватить 217 тыс. чел.[28]

В период русско-японской войны Мария Федоровна стала для воинов воплощением материнской заботы и милосердия. Она инициировала подготовку новых современных военно-санитарных поездов с передвижными операционными. На ее призыв помочь армии откликнулись граждане всей страны. Например, служащие и рабочие Общества Путиловских заводов в Петербурге собрали деньги и на собственные средства изготовили шесть санитарных вагонов для формирующегося поезда под названием «Государыни Императрицы Марии Федоровны». Путиловцы передали вагоны Марии Федоровне в июне 1904 г., выразив желание, чтоб Императрица-мать взяла вагоны под свое покровительство[29].

Этот военно-санитарный поезд действовал более полутора лет: с 12 июля 1904 г. по 3 февраля 1906 г.,  и за это время сделал 34 рейса (в том числе: два сквозных из армии в Петербург), наездив в общей сложности более 63 тыс. км. В поезде прошли лечение 12.157 чел. больных и раненых воинов (5% пациентов были офицеры и 95% – солдаты). Благодаря быстрому оказанию помощи смертность раненых удалось свести к минимуму – умерло за полтора года 36 чел. Среднее число пациентов в поезде составляло 142 чел. в день. За полтора года было проведено 147 экстренных хирургических операций.[30]Dagmara021

Спасенные солдаты посылали письма благодарности императрице Марии Федоровне, сообщая царице об участии в боях, ранениях и последующем выздоровлении. Ефрейтор Матвей Бахирев, призванный на службу в Сибирскую пехотинскую дивизию из деревни Иткуль Тобольской губ. в письме, написанном с ошибками, нетвердым полудетским почерком, безыскусно писал, что после ранения под Мукденом 25 августа 1904 г. он потерял сознание вследствие высокой температуры 40 градусов. Надежды на выживание почти не было, но тут «подошел санитарный (Бахирев писал «синотарный») поезд Вашего Величества, меня посадили в 8 вагон…, тут же одели меня в белое белье и положили на койку». Далее с особым умилением этот простой деревенский человек описывал, как он постепенно поправлялся благодаря «старанию сестры милосердия баронессы Таубе», которую он поминал в письме не раз, отмечая, в частности: «только разве будет ходить родная мать, как ухаживала сестра милосердия баронесса Таубе». Ефрейтор Бахирев не преминул сообщить Марии Федоровне, что в деревне у него остались «5 детей малые и жена бедная», и что он благодарен царице за подарок – образок: «этот подарок я не могу никак оценить, пока я живу – не забуду Вас, этот образок подле меня»[31].

Таких искренних солдатских писем приходило Марии Федоровне немало. Только в  фондах Государственного архива РФ их сохранилось более сотни. Из писем следует, что императрица проявляла каждодневную заботу и о теле, и о духе воинов, посылая одеяла, теплую одежду, продуктовые гостинцы, подарки в виде крестиков и образков. Среди солдат – авторов писем были русские, украинцы, татары, евреи. После демобилизации излеченных бойцов их отправляли на родину, и здесь, по указанию Марии Федоровны, в зимнее время давали полную экипировку. Только за один месяц – декабрь 1905 г. – склад теплых вещей Красного Креста выслал следующую одежду: белья на 1900 чел., фуфаек – 1528, теплых кальсон и брюк – 1960, шапок – 1200, пиджаков – 750, блуз – 505, полушубков – 1000, валенок 1500 пар[32].

Благодаря активности Марии Федоровны под эгидой Красного креста склады пищевых продуктов, теплых вещей, медикаментов были созданы в близлежащих к району боевых действий городах: Чите, Благовещенске, Хабаровске, Владивостоке, Порт-Артуре. Там же были созданы 12 лазаретов на 25 или 50 кроватей каждый. Для работы в них были отправлены несколько сот врачей и медсестер из общин Красного Креста. Красным Крестом был зафрахтован отправленный из Одесского порта во Владивосток и далее в Порт-Артур пароход «Царица», на котором был оборудован лазарет на 192 места (в первый круиз на «Царице» было перевезено 30 тыс. пудов теплых вещей и медикаментов и оборудование для трех военно-полевых госпиталей)[33].

По почину Марии Федоровны в 1904-1905 гг. был объявлен сбор пожертвований на нужды Красного Креста на который, в частности, откликнулись: эмир Бухарский, давший 100 тыс. руб., граф Орлов-Давыдов – 25 тыс. руб., Московская городская дума – 17 тыс. руб., нижегородское купечество – 20 тыс. руб., Черниговское земство – 5 тыс. руб.[34] Хивинский хан прислал изготовленные на собственные средства 2000 шуб и 10 тыс. руб. на пособия  раненым воинам, за что после окончания войны Мария Федоровна наградила хана знаком отличия Красного Креста[35]. Большой вклад внесли члены Дома Романовых: великий князь Георгий Михайлович и великая княгиня Мария Георгиевна потратили 29 тыс. руб. на устройство приюта для увечных воинов на 10 кроватей, где отправлявшиеся на родину с фронта обеспечивались после восстановительного лечения протезами и теплой одеждой; великий князь Александр Михайлович организовал в своем крымском имении Ай-Тодор санаторий для раненых; великая княгиня Ксения Александровна устроила госпиталь на 100 кроватей и открыла склад одежды и медикаментов[36].

На 1 января 1911 г. в Российском обществе Красного Креста состояло: 47 комитетов и 106 общин сестер милосердия, 76 больниц (с 2511 кроватями), 102 амбулатории, 13 приемных покоев, 5 санаториев (в том числе 2 детских), 3 родильных дома, а также приюты для увечных воинов, общежития, школы, дома призрения для взрослых и детей – всего с органами управления 888 учреждений[37].

Неиссякаемый гражданский потенциал был продемонстрирован Красным Крестом во время Первой мировой войны.

30 июля 1914 г. на съезде представителей губернских земств в Москве был создан Всероссийский земский союз помощи больным и раненым воинам, который по словам своего главноуполномоченного князя Г.Е. Львова сразу «был принят под флаг Российского общества Красного Креста, со стороны которого он неизменно встречает самое внимательное отношение к своим нуждам и ценное содействие во всех начинаниях». Уже 30 ноября 1914 г. князь Львов представил доклад на имя Марии Федоровны, в котором отмечалось, что Земским союзом были открыты за 4 месяца госпитали на 125 тыс. коек во внутренних районах Империи и до 35 тыс. коек в районе действующей армии, оборудовано 40 санитарных поездов, по пути следования этих поездов организованы 40 питательных пунктов (чтобы «раненые во время их перевозок были своевременно накормлены»), заказаны недостающие хирургические инструменты и медикаменты в Англии, Америке и Японии, а также для изготовления специально организованными в России предприятиями медицинского оборудования. Также Земский союз взялся выполнить заказ интендантства по пошиву 7 млн. комплектов белья для нужд армии – были организованы мастерские, куда привлечены для работы 12 тыс. женщин[38].

В это время Мария Федоровна, которой к началу войны было уже 66 лет, проявляла недюжинную энергию при организации помощи раненым, организации госпиталей и складов одежды и медикаментов для раненых. Она помогала, утешала и ободряла.

В ее дневниках 1914-1917 гг., даже, несмотря на их аскетический стиль изложения, сквозит ее боль за знакомых и незнакомых людей, втянутых в водоворот войны. Просмотрим эти записи.

Вот как вела себя, выдерживая напряженный рабочий ритм, императрица в первый месяц войны. 9 августа 1914 г. Мария Федоровна прибыла в Петергоф из поездки в Европу. 11 августа посетила Георгиевскую, а затем Евгеньевскую, общины сестер милосердия, чтоб напутствовать отправлявшихся во фронтовые госпитали медицинских сестер, в числе которых была ее собственная дочь великая княжна Ольга Александровна (в домашнем кругу ее звали Беби). Материнская тревога за Ольгу была велика, но Мария Федоровна выказывала на страницах дневника решимость не падать духом: «Как же это всё печально ! Однако, я разделяю ее большое желание ухаживать за нашими дорогими отважными солдатами». 12 августа вновь была в Евгеньевской и Георгиевской общинах. 14 августа принимала уполномоченных Красного Креста. 15 августа провожала уезжавшую из Петербурга в составе отряда сестер милосердия дочь Ольгу. 16 августа состоялось прощальное чаепитие с уезжавшей на фронт сестрой милосердия знакомой по имени Софья Петровна. 18 августа было совещание с председателем Российского общества Красного Креста А.А. Ильиным, председателем Романовского комитета по призрению детей-сирот А.Н. Куломзиным и бароном Мейендорфом о плане действий Красного Креста в условиях войны. 22 августа вновь приняла Ильина и Куломзина, после разговора с которыми сделала вывод: «Красный Крест ведет себя прекрасно в противоположность Военному министерству, которое ровным счетом ничего для раненых не делает». Потом было прощальное чаепитие с вдовой графа Шувалова Бетси Барятинской, также отбывавшей на фронт «с лазаретом и 200 койками». 24 августа вместе с дочерью Ксенией посетила раненых офицеров в Благовещенском госпитале. 25 августа – вновь совещание с Ильиным и Куломзиным, позже во время обеда обсуждала работу «Центрального склада» с фрейлиной Апраксиной. 27 августа улаживала с военным министром Сухомлиновым вопрос об отправке отряда Красного Креста на фронт, принимала сестер милосердия Ермолаеву и Казем-Бек из Казани, а также персонал французского госпиталя Красного Креста (3 врачей, 8 медсестер, 14 санитаров). 29 августа – очередное совещание с Ильиным и Куломзиным; встречалась с генералом Каульбарсом, потерявшим на войне единственного сына и теперь самого отправлявшегося на фронт; приняла санитарный отряд Евгеньевской общины. 31 августа приняла два санитарных отряда: Кауфманский во главе с баронессой Икскуль (5 врачей, 18 сестер, 35 санитаров) и Петербургский (5 врачей, 37 сестер, 35 санитаров).[39]

В последующий период (вплоть до своего вынужденного отъезда из России в 1917 г.) Мария Федоровна занималась вопросами Красного Креста в деле помощи раненым воинам и их семьям практически ежедневно: принимала санитарные отряды, отправлявшиеся во фронтовые районы; посещала уже действовавшие госпитали и способствовала открытию новых лазаретов; постоянно заезжала на «Центральный склад» вещей для армии; организовывала отправку санитарных поездов на фронт; принимала у себя в Аничковом дворце инвалидов войны, чтоб поддержать их и поблагодарить за отвагу в боях; навещала со словами утешения знакомых и Петербургского высшего света, потерявших на войне родных. На складах вещей для фронта Мария Федоровна не просто контролировала ход дел, она, словно забыв о своем царственном сане, паковала в мешочки гостинцы для солдат (2 января 1915 г.), «работала вместе с дамами на моем Складе» (5 января 1915 г.)[40] Самочувствие Марии Федоровны в 1915-1916 гг. оставляло желать лучшего: случались приступы одышки, перебои с сердцем (из дневника – «чувствую себя скверно», «одолевает слабость», «настроение плохое»). Несмотря на это, вдовствующая императрица не изменила активному стилю работы в Красном Кресте.

По нашему мнению, именно ее самоотверженное поведение в годы тяжелых испытаний послужило примером для женщин высшей элиты. По примеру склада Императрицы такие склады стали создавать и другие вельможные дамы. После изучения документов о деятельности Марии Федоровны, создавшей вокруг себя атмосферу гражданственности и патриотизма, что выразилось в е участии в многочисленных мероприятиях и акциях помощи фронту, становится понятным, почему страницы прессы времен Первой мировой войны (включая такой глянцевый журнал, как «Столица и усадьба») пестрят фотографиями княгинь, графинь и баронесс, собирающих (а часто и шьющих) вещи для отправки в госпитали.

Обладая систематическим, ясным умом и талантом организатора, Мария Федоровна сыграла немалую роль в выработке стратегии финансирования такой значительной, общероссийской организации как Красный Крест. Ей удалось возбудить вопрос о введении Министерством финансов ряда сборов в пользу Красного, в частности, сбор с заграничных паспортов и железнодорожный сбор.

Последний фактически был инспирирован лично императрицей. Идею такого сбора выдвинула Мария Федоровна, причем предполагалось, что облагать сбором следует лишь наиболее зажиточную часть публики, ездившую вагонами первого и второго классов. В докладной записке министра финансов С.Ю. Витте к Марии Федоровне, поданной 29 октября 1900 г. в Ялте, говорилось: «Вашему Императорскому Величеству благоугодно было выразить желание, чтобы для увеличения числа источников, из которых Российское общество Красного Креста могло бы черпать денежные средства для своей человеколюбивой и благотворной деятельности, был установлен небольшой сбор с проезжающих по железным дорогам пассажиров»[41]. С этим вопросом Министерство финансов вошло в Комитет Министров и с 15 ноября 1900 г. такой сбор, составивший 5 копеек на каждый купленный билет стоимостью свыше 2 рублей в вагонах первого и второго классов и свыше 8 рублей в вагонах третьего класса, а также на бесплатные служебные билеты в первом и втором классах, – был введен. По приблизительному расчету Витте, это могло бы давать Красному Кресту не менее 250 тыс. руб. дополнительно ежегодно.

На деле эта сумма была выше, составив, к примеру, в 1913 г. 483 тыс. руб. (более 6% доходов Красного Креста). Сбор же с заграничных паспортов в 1913 г. составил свыше 1,5 млн. руб. Таким образом, два этих сбора в сумме давали 26,4% доходов Красного Креста. В пользу Красного Креста, под патронатом Марии Федоровны, обладавшего репутацией свободной от коррупции благотворительной организации, поступали значительные пожертвования от частных лиц, составившие только в 1913 г. более 1,6 млн. руб. (20,9% дохода). Следующими по величине статьями поступления являлись: плата с больных (приходящих и стационарных) – 1,2 млн. руб. (15,8%) и проценты с пожертвованных ранее капиталов – 1,05 млн. руб. (13,5%). Немаловажными статьями дохода были 0,5 млн. руб., полученных от благотворительных спектаклей, концертов, балов, гуляний, лотерей и 122 тыс. руб. – от кружечного и тарелочного сбора (сборные кружки и блюда устанавливались в людных местах – на вокзалах, в магазинах и др.).

Что касается расходов, то более 3 млн. руб. (41,8% всех расходов) шло на организацию и содержание постоянных врачебно-санитарных учреждений Красного Креста. Значительной статьей расходов являлось содержание и расширения фонда недвижимых имуществ – почти 2 млн. руб. (27%). Еще почти 1 млн. руб. в год (13,6%) тратился на приобретение медикаментов и медицинского оборудования для складов Красного Креста[42]

3.Общество спасания на водах: под флагом креста и якоря 

Известно, что Мария Федоровна обладала хорошими спортивными навыками и физической выносливостью. В датской королевской семье считалось нормой привить детям правильные представления о гигиене и роли физической культуры в развитии личности. Мария Федоровна была прекрасной гимнасткой, демонстрировала класс элегантной верховой езды, великолепно плавала.

Переселившись в Россию, она увидела здесь отставание в этом смысле от Европы. Особенно удручающим было большое количество происшествий на воде – только по официальным данным начала 1870-х гг. на побережьях морей (Балтийского, Белого, Черного и Каспийского), а также на внутренних реках и озерах гибло от 5000 до 7000 чел. ежегодно. Поэтому, когда в 1872 г. в Петербурге было учреждено благотворительное «Общество подания помощи при кораблекрушениях» (впоследствии переименованное в «Общество спасания на водах»), Мария Федоровна с готовностью приняла его под свое августейшее покровительство, высказавшись так: «Близко сердцу моему будет то добро, которое возникающим ныне предприятием будет приносимо человечеству в минуты отчаянной борьбы его со стихией»[43].

Деятели общества, штаб-квартира которого разместилась в Адмиралтействе, с энтузиазмом взялись за решение задачи спасения людей от нелепой гибели, провозглашая, что исполняют свое дело под «флагом креста и якоря, флагом веры и надежды»[44].

Работа шла очень интенсивно. К примеру, только за период конца марта – сентябрь 1875 г. были открыты 7 спасательных станций на Балтийском море, по одной – на Черном (в Таганроге) и Каспийском (на Апшеронском полуострове) морях. Еще три станции были устроены на реках и озерах – в Петрозаводске, в Ярославле и в Екатеринославской губ., а в Киеве весь летний сезон в акватории Днепра плавали две спасательных лодки «на случай подания помощи утопающим»[45]. В том же году, благодаря открытию станций были спасены только в Екатеринославской губ. 37 чел., а всего по России 83 чел. из числа провалившихся под лед зимой и начавших тонуть в летних водоемах. Были начаты мероприятия по ограждению полыней и прорубей.

В Балтийском море курсировали с целью предупреждения гибели людей во время кораблекрушений крейсеры «Цесаревич Александр» и «Великий князь Константин», боты «Великая княгиня Александра Иосифовна» и «Великая княгиня Александра Петровна» – ими была оказана помощь экипажам и пассажирам тонущих и севших на мель судов.

Впервые через деятельность спасательных станций в России стали с 1870-х гг. применяться спасательные принадлежности, с которыми прежде население было совсем незнакомо: круги, спасательные пояса, палки с петлею и др. Общество разослало на спасательные станции более 800 единиц спасательного оборудования.

Через десять лет после открытия общества стали очевидными позитивные результаты его деятельности: в 1872-1883 гг. было спасено 6800 чел., устроено 1079 спасательных пунктов. На реках и каналах Петербурга, где часто происходила гибель на воде, были организованы 114 спасательных постов.[46]

В последующие годы деятельность общества успешно развивалась. А Мария Федоровна не только была яркой вдохновительницей дела, по ее почину развивавшегося в России, но и предусмотрела в своем личном бюджете ежегодный добровольный членский взнос 400 руб. Российскому обществу спасания на водах – она вносила эти деньги регулярно, начиная с 1 января 1874 г. и на протяжении последующих 44 лет[47]

4. Частная благотворительность Марии Федоровны:

«Любить делом и истиною»

Наряду с руководством крупнейшими общероссийскими благотворительными организациями, императрица Мария Федоровна отдавала много времени и душевных сил на ниве филантропии как частное лицо. Она не увлекалась эффектными жестами, а помогала нуждающимся, следуя одной из христианских заповедей, прозвучавшей в первом послании апостола Иоанна: «Станем любить не словом или языком, но делом и истиною» (1 Ин 3, 18).

Информация о расходах Марии Федоровны на благотворительность содержится в хранящихся в Государственном архиве Российской Федерации памятных книгах и месячных отчетах по капиталам императрицы Марии Федоровны. Эти документы дают совершенно новое представление о масштабах благотворительной помощи, оказываемой монаршей персоной людям разных званий и сословий.

Мария Федоровна ежегодно, начиная с 1865 г. высылала денежные пособия различным благотворительным и воспитательным обществам и заведениям. Год от года количество ее подопечных учреждений возрастало.

Расходная сумма (так называемая «Собственная сумма») императрицы на год определялась в 225 тыс. руб., из которых 200 тыс. руб. ассигновывалось из Государственного Казначейства, а 25 тыс. руб. покрывалось доходами от принадлежащих Марии Федоровне ценных бумаг (в которых императрица хранила свои сбережения, а именно в акциях и облигациях на общую сумму 745.600 руб., включая приданое).[48] Примечательно, что структура расходов, оставалась практически неизменной на протяжении всего полувекового периода жизни Марии Федоровны в России.

Согласно памятной книге 1916 г. из этой суммы по прецеденту согласно смете предназначалось на личные нужды (туалет и гардероб, подарки, мелочные издержки, комнатные расходы, жалованье прислуге, разные предметы и экстренные расходы) – 137.000 руб. (60% суммы). А оставшиеся 40% личного бюджета – 88.000 руб. – предназначались на филантропические цели, в том числе, на содержание пансионеров в благотворительных заведениях и воспитание детей – 30 тыс. руб. ежегодно, на пожертвования 21 тыс. руб. ежегодно, на денежные пособия 30 тыс. руб. (в случаях народных бедствий и по просьбам частных лиц), на пенсионы 4 тыс. руб., на Приют в Бозе почивающего Цесаревича Николая Александровича и Николаевскую частную школу Императорского Женского Патриотического общества по 1,5 тыс. руб. каждому[49].

Рассмотрим подробнее эти статьи расхода Императрицы-матери.

Из средств статьи «на содержание пансионеров и воспитание детей» по данным на 1916 г. (при общей сумме выдач 30 тыс. руб.) обеспечивались 104 человека. При этом, две стипендии Мария Федоровна выплачивала ежегодно фактически с первых лет своего пребывания в России. Одна стипендия – в память безвременно скончавшего жениха Марии Федоровны, старшего брата императора Александра III «Цесаревича Николая Александровича» – в размере 80 руб. в год, обеспечивавшая содержание ученицы в школе для бедных девочек в Павловске, выплачивалась, начиная с 1868 г. и на протяжении последующих 50 лет. Почти столь же давней по дате учреждения была стипендия для беднейших учеников Императорской Академии художеств – 100 руб. в год, начиная с 1871 г. Еще 102 человека, над которыми взяла попечение императрица Мария Федоровна, благодаря денежным стипендиям императрицы смогли обучаться в таких заведениях, как: Царскосельское женское училище духовного ведомства, Александровский лицей, Училище правоведение, Гатчинский сиротский институт, гимназии и начальные училища в Петербурге и Москве. Среди получавших стипендии были дети из высокопоставленных, но обедневших семей (сыновья – генерал-майора Алексеева, князя Дадешкелиани и др.), и дети простого происхождения (сыновья коллежского регистратора, официанта и др.). Излюбленной формой помощи были ежегодные выдачи денег на воспитание детей, внуков и племянников лиц, которые составляли обслуживающий персонал Аничкова дворца, дачи «Александрия», царской яхты, Гатчинского дворца, гаража.

Мария Федоровна не была высокомерной и равнодушной к судьбам людей, которые обслуживали ее каждодневные нужды: она знала о семейном положении каждого и использовала возможность помочь отличавшимся усердием слугам. А иногда это были люди, случайно встретившиеся, как например, сторож при сквере на театральной площади в Петергофе Петр Герасимов – узнав, что этот сердобольный человек усыновил мальчика-сироту Михаила, Мария Федоровна стала ежегодно (начиная с 1903 г.) посылать сторожу по 60 руб. в помощь для воспитания ребенка[50].

Почти ежедневно на имя Марии Федоровны поступали прошения от разных лиц из всех уголков Империи с просьбами устроить детей на обучение или воспитания на бесплатные «казенные» места, помочь в получении стипендии и пенсии, помочь поступить на службу, облегчить судьбу осужденного за преступление родственника, заменить 20 лет каторги отправкой в действующую армию (для офицера, убившего жену за измену), добиться справедливости в тяжбе крестьян с управляющим удельного имения по поводу оплаченной ими, но не полученной выгонной земли. Таких писем дошло до наших дней несколько тысяч – ни одно не было оставлено императрицей без внимания[51].

Среди просителей были разные люди, и случаи беды были у них разные. Но упование на монаршую милость было последним прибежищем отчаявшихся в безвыходных ситуациях. Один из просителей писал: «Ваше Императорское Величество ! Для несчастных и скорбящих на небе Бог, а на земле – Вы их мать-заступница»[52]. С 1899 г. в личном бюджете Марии Федоровне была введена отдельной статьей под названием «для раздачи ежемесячно по прошениям, поступающим на имя Вашего Императорского Величества» сумма 9 тыс. руб. (по 750 руб. в мес.)[53]. Помимо этих ежемесячных раздач, с 1881 г. ежегодно Мария Федоровна передавала 3 тыс. руб. в совет Императорского Человеколюбивого общества «для раздачи бедным жителям Петербурга»[54].

21 тыс. руб. ежегодно Мария Федоровна перечисляла на пожертвования в пользу обществ и учреждений (29 обществам и учреждениям в Петербурге, 10 в Дании, 4 в Москве, 3 в Пскове, 2 в Ревеле и 2 в Риге, по одному в разных городах и местностях – Царском Селе, Павловске, Гатчине, Колпине, Кронштадте, Новгородской губ., Нарве, Юрьеве, Митаве, Либаве, Минске, Казани). Так, в 1916 г. «Мариинские пособия» были отправлены в общей сложности по 73 адресам.

Приведем несколько примеров. Общине сестер милосердия Св. Георгия помощь оказывалась ежегодно с 1871 г. – сначала на содержание одной кровати 300 руб., а с 1883 г. добавочно «на содержание амбулаторной поликлиники» 1500 руб. – всего 1800 руб. Также на средства Марии Федоровны еще 6 кроватей были устроены: в Больнице Св. Ольги (с 1882 г.), в Мариинском родовспомогательном доме (с 1886 г.), в Общине сестер милосердия Св. Евгении (кровать имени Императора Александра III, с 1900 г.), в больнице Михайловского общества в память Скобелева (с 1914 г.), в Гатчинской лечебнице (с 1896 г.), в Минском городском родильном приюте (с 1898 г.). Мария Федоровна оплачивала жалованье персоналу Светолечебного кабинета при Военно-Медицинской Академии по 1950 руб. ежегодно с 1908 г. С 1882 г. выделялось ежегодно 300 руб. Комиссии при Академии наук на выдачу пособий нуждающимся ученым, литераторам и публицистам.[55]

Кроме российских благотворительных учреждений Мария Федоровна была неизменно внимательна к благотворительным общества и заведениям своей родины Дании. С 1867 г. она ежегодно перечисляла 1200 крон (в пересчете 627 руб.) Институту диаконисс (который объединял сестер милосердия-христианок, решивших посвятить свою жизнь уходу за больными), 400 крон (209 руб.) приюту Дагмары и столько же – приюту Луизы в Копенгагене. С 1868 г. 300 крон ежегодно получало от Марии Федоровны Женское благотворительное общество в Копенгагене, и с 1885 г. 200 крон поликлиника для бедных в Копенгагене[56].

Высочайшая порядочность, которую Мария Федоровна демонстрировала в отношениях с родными, чиновниками, обслуживающим персоналом, привлекала к ней благодетельных сограждан, передававших крупные капиталы для филантропических целей. По просьбе ряда лиц Мария Федоровна согласилась быть распорядительницей благотворительных капиталов. Граф А.В. Орлов-Давыдов в период русско-японской войны передал императрице 100 тыс. руб., на проценты, с которых выдавались пособия «на воспитание сирот павших на войне воинов» – на эти деньги, в частности, в 1916 г. обучался в Александровском лицее сын капитана второго ранге Кирилл Кроун и в Петроградском Кадетском корпусе сын подполковника Александр Максимов.

На помещенный в ценные бумаги другой капитал (оцененный в 158 тыс. руб.), содержались 10 кроватей в светолечебнице клиники медицинского факультета Казанского университета. Из капитала в 30,6 тыс. руб., пожертвованного дамами (из высшего петербургского общества) в память 25-летия бракосочетания Марии Федоровны и Александра III – выдавались пособия выпускницам Институтов благородных девиц «по выходе их замуж». Еще один капитал в 7,1 тыс. руб., доверенный для распоряжения императрице, предназначался «на воспитание детей вдов, убитых в войну в Турциею 1877-1878 гг. офицеров Рущукского отряда» – на стипендию с процентов в школе императора Александра II содержался сына погибшего капитана Константин Довнарович.[57]

В годы Первой мировой войны Марии Федоровны стала вдохновителем организации общественной помощи. Императрице–матери были переданы для хранения и использования обращенные в акции и облигации денежные суммы общей стоимостью 410.750 руб. На получаемые проценты содержались носившие имя «Ее Императорского Величества Марии Федоровны» одиннадцать военно-санитарных заведений: три госпиталя (в Минске, Киеве и Тифлисе), два санитарных поезда, перевязочно-питательный пункт, три лазарета (два в Петрограде, один Гатчине), санаторий в Буюрнусе, убежище для увечных воинов при Максимилиановской лечебнице в Петрограде[58].

Высочайшая нравственная репутация Марии Федоровны объединила вокруг ее личности активистов российской благотворительности. Многие филантропические учреждения стремились попасть под патронат императрицы. Мария Федоровна не имела привычки отказывать тем, кто нуждался в милосердии: по сведениям 1916 г. под ее персональным августейшим покровительством состояли 134 благотворительных общества и заведения по всей России.

Так, своими поступками и благородным тоном, вносимым в каждое осуществляемое дело, Мария Федоровна создавала атмосферу любви и сострадания, внося неоценимый вклад в дело гуманизации общественной жизни.

 

*     *     *

Императрица Мария Федоровна осталась в русской истории высоким образцом правительницы, осознававшей свое предназначение и свою ответственность. Она сумела полюбить огромную, поначалу непонятную и может быть даже пугающую ее своими просторами и тяжелым климатом страну, и все годы, находясь на монаршем поприще, несла любовь своего сердца и сочувствие обычным людям, не отдаляясь от них и не уединяясь за стенами дворцов. Благодаря ее неутомимой энергии сфера благотворительности в Российской империи в пореформенный период достигла расцвета и стала выражением гражданского самосознания. Отношение к России и русскому народу, частицей которого ощущала себя Мария Федоровна, она выразила в своем дневнике 14/27 сентября 1916 г.: «Прибыла [в Россию] 50 лет назад! Благодарение Господу за это счастье и за то, что Он помог мне перенести суровые испытания»[59].

 



[1] Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ). Ф.642. Оп.1. Д.1. Л.4.

[2]  Полное собрание законов Российской империи (далее ПСЗ). Собрание I. Т.ХХIV (1797). № 17952.

[3] Новое время. 1908. 30 декабря.

[4] См.: Ульянова Г.Н. Благотворительность в Российской империи. XIX – начало XX века. М., 2005. С.208-219.

[5] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д. 198. Л.1-3.

[6] Максимов Е.Д. Статистические и финансовые вопросы общественного призрения // Новое слово. 1896. №6. С.14.

[7] Шумигорский Е.С. Ведомство учреждений Императрицы Марии (1797-1897). СПб., 1897. С.27, 29.

[8] Благотворительность в России. СПб., 1907. Т.I. Разд.III. С.6-7.

[9] См.: Детские приюты Ведомства учреждений Императрицы Марии. 1839-1889. СПб., 1889.

[10] См.: Отчет по ведомству детских приютов, состоящих под непосредственным Их Императорских Величеств покровительством, за 1900 г. СПб., 1902.

[11] ПСЗ III. Т.XI (1891). № 7930.

[12] РГИА. Ф.759. Оп.11. Д.16, 18, 20, 22.

[13] Максимов Е.Д. Особые благотворительные ведомства и учреждения. СПб., 1903. С.31.

[14] Шумигорский Е.С. Ведомство учреждений Императрицы Марии (1797-1897). С.25, 26, 30.

[15] Всеподданнейший отчет по Ведомству учреждений Императрицы Марии за 1909 г. СПб., 1911. С.58-60.

[16] Благотворительность в России. Т.I. Разд. III. С.5–6.

[17] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д. 3323. Л.59.

[18] Там же. Л.62об-63об.

[19] Там же. Д.128. Л.3.

[20] Сборник сведений о капиталах Ведомства учреждений Императрицы Марии. Т.I. СПб., 1884. С.XII-XIII.

[21] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д. 212. Л.89-96.

[22] Максимов Е.Д. Очерк исторического развития и современного положения общественного призрения в России // Общественное и частное призрение в России. СПб., 1907. Т.1. С.39.

[23] Там же. С.40.

[24] Витте С.Ю. Воспоминания. Т.1. М., 1960. С.109.

[25] Там же. Т.2. М., 1960. С.26.

[26] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д. 345. Л.1.

[27] Там же. Д.348. Л.1.

[28] Максимов Е.Д. Очерк исторического развития и современного положения общественного призрения в России. С.40.

[29] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д. 345. Л.32.

[30] Там же. Д.366. Л.29-31.

[31] Там же. Д.3296. Л.22-23об.

[32] Там же. Д.348. Л.4.

[33] Там же. Д.366. Л.33об-34.

[34] Там же. Л.31-32об., 33об.

[35] Там же. Д.406. Л.5.

[36] Там же. Л.1-4, 6.

[37] Сведения приведены по изд.: Российское общество Красного Креста. Организация и краткий очерк деятельности. СПб., 1911. С.5.

[38] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д. 420. Л.1-5.

[39] См.: Дневники императрицы Марии Федоровны (1914-1920, 1923 годы). М., 2005. С.49-54.

[40] Там же. С.79-80.

[41] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д.367. Л.1.

[42] Отчет Российского общества Красного Креста за 1913 г. Пг., 1916. Ч. III. С. 6-8.

[43] ГАРФ. Ф.642. Оп.1. Д.465. Л.9.

[44] Там же. Д.462. Л.1об.

[45] Там же. Д.455. Л.78-79.

[46] Там же. Д.456. Л.91-95.

[47] Там же. Д.3326. Л.15.

[48] Там же. Л.21об.-22об.

[49] Там же. Л.6-6об.

[50] Там же. Л.19об.

[51] См.: Там же. Д.587, 588, 590, 591, 592.

[52] Там же. Д.587. Л.81об.

[53] Там же. Д.3326. Л.19.

[54] Там же.

[55] Там же. Д.3326. Л.14об.-18.

[56] Там же. Л.18.

[57] Там же. Л.22об-24.

[58] Там же. Л.24-24об.

[59] Дневники императрицы Марии Федоровны. С.144.

Комментарии  

 
0 #1 Юрий 30.06.2013 23:17
На сайте упоминается пожертвование семьи Качаловых. Скоро будут опубликованы Записки Качалова где описано и его общение с Марией Федоровной - см www.hvalevskoe.com

С уважением,

Юрий
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой