Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна.galina007

Опубликовано: Ульянова Г.Н. Благотворительные пожертвования Московскому университету (XIX-начало ХХ в.) // Экономическая история. Ежегодник. 2004. М., 2004. С.371-399.

Содержание

 

1. Пожертвования до 1861 года

2. Пожертвования 1861-1914 гг.: статистический анализ

3. Пожертвования для платы за обучение: типология

4. Крупнейшие пожертвования

 


morozova03В XIX-начале XX вв., и особенно в пореформенный период, в Российской империи наблюдался процесс формирования, а затем укрепления системы народного образования.

Если учитывать то, что фактическое развитие школы для широких масс населения началось только с отмены крепостного права [1], то надо признать несомненные успехи системы образования на всех уровнях. Причем следует отметить тот факт, что развитие этой системы, прежде всего, стимулировалось подвижнической деятельностью русской интеллигенции, знаменем которой, начиная с 1860-х годов, стала «борьба с народным невежеством».

С 1890-х гг. развитие системы образования пошло особенно быстрыми темпами. Но несмотря на все достижения, в обществе не было удовлетворенности состоянием просвещения. Широкие общественные и частные контакты русской публики со странами Европы рождали в общественном мнении чувство неполноценности и понимание того, как много еще предстоит сделать в России, чтоб приблизиться к желаемому идеалу.

Каким было это финансирование? Оно не являлось целиком государственным. По статистике 1911 г. всех поступивших средств было почти 321 млн. руб. Из этой суммы ассигнования казны составляли 165 млн. руб. Остальные средства в размере 156 млн. руб. выделялись общественными и сословными учреждениями (64 млн. руб., из них 55 млн. руб. на начальные школы); родителями или другими лицами в виде платы за обучение, слушание лекций и содержание в интернатах (54 млн. руб.), за счет частных благотворительных пожертвований (более 22,5 млн. руб.) [2].

Цифры показывают, что крупнейшее участие и огромную роль в финансировании всех типов учебных заведений играли местные общественные учреждения – земские, муниципальные и сословные. В расходах на низшее образование казенные расходы составляли примерно половину, а другая половина обеспечивалась из общественных сумм. По среднему образованию общественное финансирование превосходило казенное на 25%. В области высшего образования – обеспечивало две трети расходов на мужские вузы и почти все расходы на женские вузы.

Благотворительные капиталы к началу ХХ в. стали составлять столь существенную долю в финансировании народного образования (только на средства частных лиц, переданные непосредственно учебным заведениям, покрывалось 7% всех расходов системы народного образования (22.5 млн. руб. из 321 млн. руб., составлявших бюджет народного образования в 1911 г.) [3]. При этом, некоторые крупные пожертвования превышали десятки и даже сотни тысяч рублей.

По количеству внесенных пожертвований среди всех российских учебных заведений лидировал Московский университет, располагавший (по данным Министерства народного просвещения  на 1910 г.), 391 капиталом на сумму свыше 6 млн. руб. Среди этих капиталов были такие крупные, как капитал купчихи Ф.И. Ушаковой на стипендию имени Данилова – свыше 270 тыс. руб., капитал на стипендию имени Варвары и Андрея Алексеевых – 106,3 тыс. руб., капитал имени Д.А. Байкова – 105,8 тыс. руб., стипендиальные капиталы московских предпринимателей К.А. Попова (76 тыс. руб.) и К.Т. Солдатенкова (69,3 тыс. руб.).

Особенно значительные деньги получил медицинский факультет. Ю.И. Базанова, супруга крупнейшего сибирского золотопромышленника, передала в дар университету 1 млн. руб. на клинику ушных, горловых и носовых болезней. Владелица Тверской мануфактуры бумажных изделий В.А. Морозова финансировала постройку психиатрической клиники, пожертвовав полмиллиона руб. Текстильный фабрикант П.Г. Шелапутин, дал около 120 тыс. руб. на содержание Гинекологического института. 

Для финансирования Петербургского университета частными лицами было внесено 136 капиталов на сумму свыше 1,1 млн. руб. Немалые стипендиальные фонды имелись и в других университетах Российской империи: в Варшавском университете – 63 капитала на сумму свыше 680 тыс. руб., в Казанском университете – 86 капиталов на сумму свыше 990 тыс. руб., в Киевском университете Святого Владимира – 100 капиталов на сумму почти 1,5 млн. руб., в Новороссийском университете в Одессе – 58 капиталов на сумму около 750 тыс.руб., в Томском университете – 52 капитала на сумму более 850 тыс.руб., в Харьковском университете – 99 капиталов на сумму более 1,2 млн. руб., в Юрьевском университете – 26 капиталов на сумму более 270 тыс.руб. [4]

Целью нашего исследования является рассмотрение благотворительных капиталов, внесенных частными лицами для развития Московского университета. Для атрибуции пожертвованных вкладов и социальной идентификации филантропов нами были использованы не только опубликованные материалы, но также обширный архивный фонд «Императорский Московский университет», хранящийся в Центральном историческом архиве Москвы (ЦИАМ). Работа с архивными материалами показала, что на самом деле сведения о 391 капитале, принадлежащем Московскому университете на 1911 г. являются не вполне точными. На деле пожертвований было больше, однако по каким-то причинам они в общероссийский свод не вошли [5]. Есть основание предполагать, что это недоработка составителей «Указателя пожертвованных капиталов».

Пожертвованные капиталы хранились, как правило, в гарантированных 4% (реже в 3,5%, 5%,6%) ценных бумагах, что давало возможность получения стабильных дивидендов с такого рода вкладов. 

1. Пожертвования до 1861 года

 Хотя подавляющая часть благотворительных капиталов была внесена уже в пореформенный период, однако начало в этом благородном деле относится еще к концу XVIII в., когда представитель династии знаменитых горнозаводчиков Демидовых [6], действительный статский советник Прокопий Акинфьевич Демидов (1710-1788) пожертвовал 20 тыс. руб. на стипендии неимущим студентам и 10 тыс. руб. на здание Московского университета.

Пожертвования Демидовых продолжились и в дальнейшем. Один из племянников П.А. Демидова – тайный советник Николай Никитич (1773-1828) в 1813 г. подарил Московскому университету богатейшее собрание редкостей, а другой племянник – действительный статский советник Павел Григорьевич Демидов (1738-1821), который был учеником К. Линнея и вел научную переписку с Добантоном и Бюффоном, – в 1803 г. подарил Московскому университету коллекцию минералов и художественных ценностей, библиотеку, собранную в течение всей его жизни и капитал в 100 тыс. руб., а в 1806 г. – минц-кабинет, содержавший несколько тысяч монет и медалей (стоимость коллекций была в тот период оценена в 250 тыс. руб.) [7].

Кроме материальных и научных ценностей, П.Г. Демидов принес в дар университету также 3.578 душ в Ярославской губ (послужившие впоследствии к основанию Демидовского Лицея в Ярославле). Упомянутый капитал в 100 тыс. руб. предназначался Московскому университету с тем, чтобы «часть процентов с этой суммы употреблялась на содержание студентов, часть на отправление достойнейшего из них в иностранные университеты и часть на содержание кафедры натуральной истории с поручением ее иностранному профессору, пока эта важная часть наук дойдет у нас до большего совершенства» [8]. На эту профессорскую должность были разосланы приглашения в ведущие немецкие университеты, а из откликнувшихся на предложение профессоров выбран известный профессор Г.И. Фишер из Майнца [9].

(Что касается «демидовских» стипендий, то они были учреждены с 1813 г., и просуществовали более 100 лет до наступления советской эпохи. На 1911 г. общая сумма капиталов на стипендии имени Демидова составляла 60.592 руб., с этого капитала проценты ежегодно составляли 2.438 руб., и с них выдавались 19 стипендий на всех факультетах, хотя при этом, согласно желанию жертвователя, отдавалось преимущество студентам, занимающимся естественными науками [10].)

Указом 17 марта 1804 г. были утверждены новые Правила для университета и подведомственных ему учреждений (народных училищ), а 4 ноября 1804 г. был принят Устав. В этих правилах, в частности, содержалось «приглашение к патриотам содействовать благу отечественного просвещения», что было выражено в словах: «Все благонамеренные граждане, при устроении училищ вспомоществуя Правительству патриотическими приношениями и пожертвованиями частных выгод общей пользе, приобретут особенное и преимущественное право на уважение своих соотчичей, и на торжественную признательность учреждаемых ныне заведений, имеющих возвысить в нынешнее и утвердить на предбудущее время благосостояние и славу их Отечества» [11].

Следуя примеру П.Г. Демидова, на это воззвание откликнулись многие состоятельные граждане.

Крупнейшим было пожертвование княгини Е.Р. Дашковой, которая была первым президентов Российской Академии наук. Она передала в мае 1807 г. в дар университету кабинет натуральной истории и других редкостей, собранные ею более чем за 30 лет в количестве более 15 тыс. предметов. Это пожертвование было оценено в 50 тыс. руб. [12]

Пожертвования продолжались. В 1807 г. попечитель Московского учебного округа и Московского университета граф А.К. Разумовский подарил для университетского ботанического сада собрание редких растений из своего знаменитого подмосковного ботанического сада в имении Горенки. Протоиерей Ф.А. Малиновский передал пожертвования для ризницы университетской церкви и гимназии на сумму 7054 руб., составленную из его личных средств, денег княгини А.В. Гагариной, действительного статского советника М.Н. Соколовского, графа Н.П. Шереметева и других лиц. В феврале 1808 г. «статская советница» А.С. Аленина подарила университету свой каменный дом на Кисловке и 1 тыс. руб. на ремонт этого здания, а несколько месяцев спустя еще 1 тыс. руб. на университетский нужды [13].

Новый приток пожертвований пошел после 1812 г. В результате пожара Москвы университетское хозяйство понесло большие убытки: надо было восстанавливать зоологический музей и библиотеку. Практически, все усилия в этом направлении были сделаны филантропами – Н.Н. Демидовым, П.Г. Демидовым, Лажаром, Фрейрейсом, профессорами Фишером и Двигубским, тобольским губернатором А.М. Тургеневым и другими. К примеру граф А.К. Разумовский подарил собрание европейских насекомых, московские купцы В.С. и П.С. Алексеевы купили и передали коллекцию насекомых и растений, собранную профессором Адамсом во время путешествия по России.

Начал прирастать и стипендиальный фонд. Известный шведский ботаник статского советника Христиан Стевен, специалист по систематике растений, работавший в России, передал музею многочисленное собрание насекомых с условием, чтобы с суммы в 12 тыс. руб. (так была оценена его коллекция) ежегодно выдавалось 600 руб. процентных денег двум студентам, наиболее преуспевающим в зоологии и ботанике. Стипендия эта была учреждена не сразу, а в 1829 г., и наряду с демидовскими стипендиями просуществовала до 1917 г. [14]

В 1816 г. была учреждена стипендия имени игумена П. Симантовского (для студентов из малороссиян), пожертвовавшего капитал в 4 тыс. руб., и стипендия имени действительного статского советника М.Н. Соколовского, пожертвовавшего 2 тыс. руб. Общество любителей российской словесности в 1821 г. внесло 5 тыс. руб. в Сохранную казну Московского Воспитательного дома (в отсутствие до 1840-х гг. в России таких кредитных учреждений, как банки, на вклады в Сохранную казну наращивались проценты) «на вечные времена», чтобы на проценты с этой суммы «воспитывался студент, отличнейший по русской словесности». Стипендия была учреждена с 1822 г. В 1824 г. неизвестные благотворители через титулярного советника Васильева внесли туда же 8 тыс. руб. на две стипендии для студентов из малороссийских губерний (стипендии учреждены в 1827 г.) [15].

            В торжественном актовом зале университета в 1820-х гг. рядом с портретами царствующих особ и учредителя университета Шувалова, были повешены две медные доски, на которых, в соответствии с «правилами о наградах благотворителям» (изданных министром народного просвещения графом А.К. Разумовским), записывались золотыми буквами имена филантропов «для всегдашней памяти». Н одной доске были записаны: Прокопий, Григорий и Никита Акинфиевичи Демидовы; коллежский асессор Я.Б. Твердышев; грузинский царевич, генерал-аншеф Георгий Вахтангович; генерал-лейтенант Г.А. Строганов; обер-егермейстер П.С. Сумароков; П. Симантовский, сенатор М.Г. Собакин; М.Н. Соколовский; Б.М. Салтыков. На другой: П.Г Демидов; князь А.А. Урусов; княгиня Е.Р. Дашкова; А.С. Оленина; московский 1-й гил. купец Грачёв; камергер В.А. Всеволожский; Н.Н. Демидов; И.И. Крубер; Общество любителей российской словесности, Х. Стевен и Неизвестный (пожертвовавший на стипендию 8 тыс. руб.)[16]. Доски эти по личному воспоминанию москвоведа В.В. Сорокина, долгое время работавшего главным библиографом университетской библиотеки, исчезли спустя почти полтора столетия, провисев вплоть до 1960-х гг. [17]

Пожертвования продолжали поступать. В 1826 г. купчиха Кулакова передала в пользу университета 10 тыс. руб. и машину делителя, за что получила Высочайшую благодарность от Николая I. Греческий дворянин З.П. Зосима (ранее жертвовавший книги в библиотеку), в 1827 г. подарил университету свою дачу на Трех Горах, где впоследствии было возведено здание Обсерватории [18].

Вернемся к благотворительным капиталам. В 1831 г. была учреждены для юридического факультета 5 стипендий А.В. Алексеевой, предназначенные «пяти бедным студентам, готовящимся в гражданскую службу, не имеющим средств, по бедности своей, продолжать курс учения». По условиям пожертвования на эти стипендии могли претендовать «самобеднейшие и похвального поведения студенты», причем из большего числа по жребию (жеребьевка происходила в Правлении университета) избирались 5 человек. На 1911 г. капитал Алексеевой составлял 16.085 руб., с которых получили на проценты 643 руб., делившиеся на пять равных частей [19]. В том же году поступили капиталы от А.С. Кустовского, саратовского хирурга (или по терминологии того времени, «оператора») – в размере 16 тыс. руб. асс. по духовному завещанию (на 1911 г. сумма составила 10.817 руб.), «чтобы на проценты сего капитала обучаемы были врачебным наукам сироты бедных врачей совершенно русских, которых даже и фамилия была бы не иностранная» [20], и от Кочубея – на 5 стипендий (на 1911 г. сумма составила 11.135 руб.) [21]. В 1831-1832 гг. университет получил пожертвования по 1 тыс. руб. асс. от профессора Е.О. Мухина (для приобретения приборов для обсерватории), моршанского купца Смесова и крестьянина Малюгина [22].

Покупка учебных пособий была одной из основных целей филантропов. По свидетельству С. Шевырева, в 1840-1841 учебном году «отставной гвардии капитан Горихвостов пожертвовал 5.714 руб. 28 коп. сер. на покупку у доктора Озена из Парижа изобретенной им машины, изображающей женщину-родильницу», и заплатил еще 1.142 руб. 85 коп., чтобы оплатить приезд Озена в Москву для демонстрации студентам-медикам действия этой машины [23].

С мая 1841 г. была установлена, по примеру Петербургского университета, сумма денежного сбора со своекоштных студентов в размере 28 руб. 57 1/7 коп. сер. с человека, за исключением тех, кто представит свидетельство о бедности. Эти деньги расходовались в дальнейшем, помимо трат на содержание университета и жалованье профессорам, на выдачу единовременных пособий беднейшим из своекоштных студентов и отличнейшим из своекоштных студентов недостаточного состояния «для дальнейшего усовершенствования по окончании ими университетского курса» [24].

До 1861 г. было учреждено еще 4 стипендиальных капитала – профессора Горюшкина на 2 стипендии (1842), московского купца И.Н. Денкоглу (1845) для студента из болгар, князя И.А Лобанова-Ростовского (1852) «тому из студентов, который при отличных способностях и нравственности будет более нуждаться в пособии» и разных лиц на стипендию имени профессора Грановского (1857), окончившему историко-филологический факультет и желающему держать экзамен на дальнейшую ученую степень[25].

Интересна история с пожертвованием сенатора И.А. Лобанова-Ростовского. Выпускник Московского университета, он по случаю 50-летнего служения в офицерском чине решил пожертвовать 5 тыс. руб. сер. на «стипендию благодарного подданного императора Николая I» в пользу одного из наиболее нуждающихся студентов. Когда царь утверждал это пожертвование, то наложил резолюцию: «Согласен; но под названием стипендии К.Лобанова»[26]. С таким названием эта стипендия и присуждалась.

Помимо стипендиальных капиталов, в 1860 г. был учрежден первый премиальный капитал. Сумма в размере 2800 руб. была внесена Н.В. Исаковым и предназначалась на выдачу премий за лучшее годичное сочинение для студентов историко-филологического факультета. По условию, поставленному жертвователем, филологическое сочинение не должно было являться плановой студенческой работой, а писаться особо, с одобрения профессора. К конкурсу принимались сочинения на русском и латинском языках, однако, «при одинаковом достоинстве отдается предпочтение сочинению на латинском языке» [27].

Кроме денег, университет получал в дар книги для библиотеки и многочисленные экспонаты для минералогического кабинета, гербария и зоологического кабинета. Любопытно, что в зоологический музей пожертвованы были в 1838 г. (когда, кстати, музей переехал из главного корпуса на Моховой в Пашков дом) восемь частей различных костей мамонта, найденных при рытье фундамента Храма Христа Спасителя (поступившие от Комиссии по строительству храма) [28], а в 1847 г. прислан зуб мамонта, найденный близ станции Завидово Московской губ.

Что касается стипендиальных капиталов, то из поступивших до 1861 г. в свод «Указатель пожертвованных капиталов» было включено 13. Они обеспечивали 43 стипендии и по данным 1911 г. их денежное выражение составило 160.104 руб.

К концу 1860 г. в Московском университете числилось 1653 студента, причем 1403 чел. из них (85%) являлись «своекоштными», и только оставшиеся 15% пользовались стипендиями (Приказов общественного призрения, Московского Воспитательного дома, разных учебных округов, дворянства разных губерний и др.). Казенными стипендиями, которых было 131, пользовались около 8% от всего числа студентов [29]. В этот период (1860-1861 учебный год) на всех четырех факультетах университета действовала всего 41 (из 43 имеющихся) стипендия «частных лиц и жертвователей» [30], и это означало, что только 2,6 % студентов платили за учебу за счет частных стипендий [31]

2. Пожертвования 1861-1914 гг.: статистический анализ

Несмотря на существование «Указателя пожертвованных капиталов», близкое знакомство с другими сводами, в частности, со «Сборником сведений о стипендиях» и списками стипендий, опубликованными в ежегодных отчетах университета, показало, что материалы «Указателя» требуют корректировки. На основании всех трёх вышеназванных источников, а также материалов фонда 418 в Центральном историческом архиве г.Москвы (далее ЦИАМ) нами была составлена таблица, содержащая сведения о количестве учрежденных (к использованию) в каждом году капиталов на стипендии, пособия, премии, а также стоимость этих капиталов в денежном выражении. Капиталы, пожертвованные на созданий отдельных заведений в университете (клиник, кафедр и т. д.), а также коек в клиниках медицинского факультета в подсчёты не вошли.

Поскольку, статистика, вошедшая в «Указатель пожертвованных капиталов», завершается хронологически 1909 г., то данные за 1910-1914 гг. были получены путем сопоставления данных ежегодных отчетов университета за 1910-1914 гг. (где содержались сведения о всех пожертвованиях университету) с ведомостью стипендий, премий, пособий, выданных в 1914 г., опубликованной в отчете за 1914 г.[32]

 

Таблица 1. Благотворительные капиталы Московского университета для обеспечения научных премий, студенческих стипендий и пособий за слушание лекций

 

Год

Количество учрежденных к использованию благотворительных капиталов

Сумма в рублях

1861

1

10.100

1862

3

95.267

1863

-

-

1864

1

18.200

1865

7

53.200

1866

4

16.300

1867

2

8.200

1868

3

21.750

1869

5

32.500

1870

3

14.900

1871

5

59.800

1872

3

19.600

1873

8

117.200

1874

4

24.800

1875

8

46.100

1876

6

116.900

1877

5

60.700

1878

11

111.400

1879

8

89.300

1880

7

37.700

1881

5

31.900

1882

3

15.600

1883

4

48.200

1884

-

-

1885

7

112.300

1886

11

85.600

1887

10

134.600

1888

4

60.900

1889

7

344.900

1890

15

200.500

1891

3

19.200

1892

8

80.100

1893

8

59.000

1894

16

387.453

1895

10

197.000

1896

11

103.600

1897

10

51.900

1898

8

55.600

1899

8

85.600

1900

13

146.600

1901

4

37.800

1902

14

188.400

1903

5

152.100

1904

11

108.019

1905

6

67.302

1906

10

242.300

1907

9

48.300

1908

15

191.124

1909

13

78.650

1910

8

103.489

1911

8

71.191

1912

10

89.318

1913

10

158.098

1914

5

26.319

учрежденные в 1910-1914, но не идентифицированные точно по году учреждения

6

231.715

ИТОГО

389 капиталов

4.974.685 руб.

 

Если брать динамику по десятилетиям, то в период 1861-1870 гг. было внесено пожертвований всего на сумму 270.417 руб., в 1871-1880 – 683.500 руб., в 1881-1890 – 1.034.500 руб., 1891-1900 – 1.186.053 руб., 1901-1910 -1.223.474 руб., в 1911-1914 гг. – 576.641 руб. Таким образом, каждое десятилетие поток благотворительных пожертвований в пользу университета неуклонно возрастал.

Весьма показательными оказались также данные о динамике количества студентов и суммы благотворительных капиталов университета по десятилетиям, а также финальная статистика на 1914 г. (учтены все капиталы, как стипендиальные, так и на учреждения) [33].

 

Таблица 2. Возрастание количества студентов и сумм благотворительных капиталов

 

Год

Количество студентов (чел.)

Сумма благотворительных капиталов (в руб.)

1870

1.541

500.190

1880

1.890

1.074.397

1890

3.473

1.459.198

1900

4.198

4.147.697

1910

9.940

6.932.161

1914

10.540

7.699.275

 

Цифры показывают, что денежное выражение благотворительных капиталов в пользу Московского университета постоянно росло. Поток пожертвований стал особенно интенсивным, начиная с 1890-х гг. Это было связано с осознанием в обществе роли народного образования в процессе национальной модернизации, а также тем, что участие в благотворительности стало одним из параметров социального престижа.

Стимулом для внесения пожертвований, получающих имя жертвователя, стало высочайше утвержденное положение Комитета министров от 14 декабря 1877 г. «О порядке присвоения особых наименований всякого рода учреждениям благотворительным и общеполезным», которое разрешалось применять, если «стипендии или другие взносы обеспечиваются взносом капитальной суммы, ежегодные проценты с которой соответствовали бы размеру учреждаемой стипендии»[34]. Это законоположение было развито далее в высочайше утвержденном мнении Государственного совета «О порядке присвоения особых наименований общеполезным установлениям (учебным и благотворительным)» от 26 мая 1897 г., где только именования в честь императорской семьи получали название «по усмотрению Государя», а остальные именованные капиталы могли быть учреждаемы с разрешения местной власти [35].

Таким образом, филантропы, внося пожертвования, удовлетворяли как свою потребность послужить общественному благу, так и личное честолюбие – увековечить свое имя в именовании стипендии, пособия, клиники, библиотечного зала, студенческой аудитории или койки в стационаре университетских клиник. 

3. Пожертвования для платы за обучение: типология

Типологически в университете существовали три рода денежных выдач из частных пожертвований: стипендии для подготовки к профессорскому званию (1500-2000 руб. в год), студенческие стипендии (42-800 руб. в год), пособия для платы за слушание лекций (4-150 руб.). Стипендиальные капиталы и пособия в начале ХХ в. обеспечивали возможностью обучения на частные средства до 10-15% от всего состава студентов, главным образом, беднейших из них.

Необходимо отметить, что на основании общих правил деньги пособий за слушание лекций не выдавались на руки студентам, а перечислялись правлением университета в соответствующие источники. «По малоуспешности» или «по неодобрительному поведению» студент мог быть лишен стипендии, выдаваемой на сроки в 1, 2 года или на весь срок обучения.

По данным 1910 г. из 9.940 студентов получали вспомоществование для оплаты за обучение 3545 чел. (35,7%)., в том числе, стипендии – 725 чел. (7,3%), пособия – 884 чел. (8,9%), освобождение от платы за счет сбора за слушание лекций со своекоштных студентов – 1936 чел. (19,5%) [36].

Стипендии были трех видов: 1) казенные, 2) из разных ведомств и учреждений 3) из пожертвованных капиталов. Пособия также подразделялись на 1) поступавшие из государственного казначейства и 2) из общественных и частных источников.

Число казенных стипендий в 1910 г. составляло 165. Сюда входили 3 стипендии «Государя Императора», 55 медицинских, 16 педагогических, 44 Кавказского учебного округа, а также Виленского, Дерптского, Варшавского учебных округов, Нижегородского дворянства, Смоленского дворянства, Переселенческого управления, семинарские, «славянские» и «литовские» стипендии. Все эти стипендии финансировались из казенных сумм по особым правилам, и обычно, их получали студенты по соответствующему территориальному или национальному признаку, выпускники соответствующих учебных заведений (например духовных семинарий).

Число стипендиатов разных ведомств и учреждений составляло 120 чел. Стипендии выделяли земские и городские управы, общественные организации, учреждения, войсковые соединения, департаменты министерств и ведомств. К примеру, в Московском университете имелись стипендиаты городских управ городов Астрахани, Баку, Елисаветграда, Рязани, Тифлиса; Владимирского, Вологодского, Евпаторийского, Калужского, Костромского, Пензенского, Рязанского и других земств; дворянских обществ Полтавской, Рязанской и др. губерний; Астраханского войска и Кубанского войска; начальника Терской области, Оренбургского и Семипалатинского губернаторов; Государственного контроля, Департамента Министерства иностранных дел и Хозяйственного управления при Св. Синоде. Наибольшее число таких стипендий финансировалось органами местного управления – городскими и земскими управами, причем от ряда земств центральных губерний содержались в Московском университете 10-25 стипендиатов от каждого губернского земства ежегодно.

Число стипендиатов частных лиц составляло 440 чел.

Что касается пособий за слушание лекций, то 438 обеспечивалось из средств Государственного казначейства, а 446 из общественных и частных сумм.

В фокусе нашего внимания, конечно, будут стипендии и пособия, содержавшиеся на пожертвования частных лиц. Надо сказать, что число выдаваемых стипендий, как правило, было меньше, чем число капиталов, принадлежавших университету. Дело в том, что передавая деньги (а иногда недвижимость для последующей продажи) университету, благотворители иногда достаточно четко очерчивали круг лиц, из которых мог быть выбран претендент на стипендию. Иногда ряд стипендий оставался свободным, поскольку среди студентов не находилось кандидата, по своим анкетным данным годного для участия в конкурсе на стипендию.

К примеру, кандидат прав М.А. Яковлев, пожертвовавший в 1906 г. средства на стипендию для одного из беднейших студентов юридического факультета, непременно желал, чтобы претендент происходил из Горийского уезда Тифлисской губ., а в случае отсутствия такового из Зеньковского уезда Полтавской губ. [37] (Кстати, в 1914 г. эта стипендия выдавалась.)

В некоторых случаях проценты с капиталов, переданных Московскому университету и учрежденных к использованию, выдавались в так называемое «пожизненное пользование» лицам, названным завещателями. Скажем, проценты с внесенной в 1888 г. дворянкой М.П. Муравьевой-Апостол суммы 50.800 руб. вплоть до 1914 г. выдавались некоему г-ну С. Лесневичу [38]. Капитал профессора Разцветова, умершего в 1902 г., по условиям завещания оставался шесть лет в пожизненном пользовании его вдовы, после смерти которой с 1908 г. стал использоваться на стипендии [39].

Лишь немногие стипендии выдавались по типовым «общим» правилам, установленным правлением на тот случай, если благотворитель не выражал особых пожеланий. В большинстве же своем, благотворители не только указывали, что стипендия может быть присуждаема бедным и недостаточным студентам, «отличающимся хорошим поведением и успехами в науках», но ставили более четкие условия для стипендиатов. Приведем примеры формулировок.

Стипендия имени А.П. Бахрушина (1905) предназначалась для лиц «христианского вероисповедания и русского происхождения, преимущественно уроженцев Рязанской губ.» (откуда родом были предки Бахрушина – Прим. автора). Стипендия имени Данилова (1889) – всего присуждалось 24 стипендии, по 6 на каждый факультет – по условию, поставленному жертвовательницей, купчихой Ушаковой, могла быть присуждаема «студентам исключительно русского происхождения, преимущественно уроженцам Калужской губ.», причем, «евреям стипендии не могут быть назначаемы». Стипендия имени М.Н. Каткова (1882), на деньги, внесенные неким господином Краснокутским, могла выдаваться «одному из отличных студентов историко-филологического факультета за особенные успехи в обоих древних языках». При этом студент должен был происходить «из лиц коренного русского происхождения и из великорусских губерний, что служило бы некоторою гарантиею его национального образа мыслей, необходимого для русского публициста». В условиях присуждения стипендии жертвователь также указывал: «Желательно также, чтобы стипендиат-филолог старался основательнее ознакомиться в подлинниках с сочинениями древних авторов, способствующими политическому образованию, преимущественно с «Политикою» Аристотеля, также речами Демосфена и историями Фукидида и Ливия», и наконец, избирать стипендиата следовало комиссии из штатных преподавателей древних языков [40]. Стипендия тайного советника С.А. Маслова (1870)  служила «для студентов-славян» [41]. А московский купец Г.Б. Мичинер в 1890 г. пожертвовал капитал на четыре стипендии, предназначавшиеся именно «студентам из евреев» [42]. Стипендия имени графа С.Ю. Витте, учрежденная в 1906 г. на средства Московского общества старообрядцев, предназначалась «одному из недостаточных студентов старообрядческого вероисповедания (по Рогожскому кладбищу) [43].

В условиях ряда других стипендий, например, имени архитектора В.В. Баркова (1908), тайного советника Л.А. Верховцева (1904), профессора Н.Э. Лясковского (1904), Влад. И. Щукина (1908), имени С.Ю. Витте (1897), имени бывшего председателя Московского окружного суда Н.В. Давыдова (1908), напротив, специально оговаривалось, что их могут получить студенты «без различия вероисповедания и национальности», а также сословия.

Учрежденная в 1865 г. на средства Раевского «Ломоносовская» стипендия могла присуждаться уроженцам Архангельской губ. и «преимущественно, если то будет возможно, уроженцам Холмогорского уезда». Стипендия имени казачьего атамана П.Г Луковкина (1875) назначалась уроженцам войска Донского, окончившим курс в Новочеркасской гимназии.

Ряд стипендий предназначался благотворителями для лиц дворянского происхождения – стипендии имени отставного штаб-ротмистра И.Н. Аскарханова (1895), действительного статского советника П.И. Довголевского (1899), гвардии полковника Н.И. Дурново (1881), Ф.А. Кошелева (1886), полковника С.М. Забелина (1879), тайного советника С.А. Ивановского (1907) и др., – и при этом часто указывалась губерния, из которой должен был быть родом кандидат на стипендию.

Существовали специальные стипендии для лиц из купеческого, крестьянского и мещанского сословий. Так, в 1873 г. была учреждена стипендия имени коллежского советника Н.Ф. Никулина «для беднейших студентов (...) из мещан или крестьян Калужской и Тульской губерний». Стипендия имени рижского мещанина Т.Я. Ченикова (1896) предназначалась студенту из купеческого сословия (непременно уроженцу г.Риги, чисто русского происхождения), а стипендии А.В. Лебедева (1869) и Ф.Ф. Красковского (1904) студентам «из детей лиц духовного звания». На получение стипендии тайного советника Боголюбова (1880) преимущество имел «сын военного врача или ветеринара, или фармацевта (...) в случае неимения такового, первенство отдается вообще сыновьям лиц медицинского сословия – христианам», при этом студент медицинского факультета, пользовавшийся этой стипендией, был обязан «посвятить себя преимущественно изучению хирургии» и не имел права переходить на другой факультет [44]. При присуждении стипендии Н.С. Мазурина (1893) предпочтение отдавалось «детям лиц торгово-промышленного класса» [45].

Некоторые стипендии предназначались для детей того профессионального круга, к которому принадлежал жертвователь. К примеру, стипендия имени Ф.Н. Плевако, пожертвованная присяжным поверенным И.Т. Саксом в 1896 г., предназначалась для студентов «православного вероисповедания, русского происхождения, исключительно из детей или усыновленных, родители или усыновители которых состояли или состоят чинами магистратуры, прокуратуры или присяжными поверенными, причем такому студенту, носящему фамилию «Плевако», отдается предпочтение»[46]. Стипендией имени бывшего председателя Радомского окружного суда П.А. Белоусова (1906) могли пользоваться «студенты (...) из детей должностных лиц Радомского окружного суда, кои по недостатку средств не в состоянии будут дать им университетское образование», и преимуществом обладали сироты [47] Стипендия имени лекаря, коллежского асессора Н.С. Ивашутича (1879) предназначалась для «сына священника или доктора». Стипендия имени П.А. Тучкова (1865) назначалась недостаточному студенту преимущественно из детей чиновников управления московского военного генерал-губернатора, «а за неимением таковых, одному из недостаточных детей лиц, служащих вообще в г.Москве». Пособие имени драматурга А.Н. Островского (1900), учрежденное на средства Общества русских драматических писателей и оперных композиторов, предназначалось студенту «из сыновей членов Общества русской национальности, православного вероисповедания»[48], а стипендия имени писателя П.Д. Боборыкина, учрежденная на капитал, внесенный в 1911 г. Обществом деятелей периодической печати и литературы по случаю 50-летия литературной деятельности писателя, – студенту историко-филологического факультета, преимущественно из детей нуждающихся писателей [49]. Имелась даже стипендия, называемая «в память 25-летия существования Податной инспекции», пожертвованная группой податных инспекторов в 1910 г. и предназначенная именно для сыновей служащих и отставных податных инспекторов и помощников податных инспекторов [50].

В условиях выдачи ряда стипендий указывалось, что первоочередное право на пользование ими имеют близкие родственники жертвователя (в условиях стипендии Д.А. Байкова (1903) перечислены дети племянника и племянницы, а также близких знакомых). Стипендия имени потомственной почетной гражданки Т.П. Прусаковой (1907) в первую очередь предназначалась для внуков завещательницы – Георгия и Александра Прусаковых, в случае поступления их в университет, а после использования внуками – одному из беднейших студентов.

Необходимо обратить внимание на такое важнейшее явление российской благотворительности, как анонимные пожертвования. Следуя христианскому побуждению, некоторые жертвователи скрывали свое имя, считая, что маломальское тщеславие греховно при творении доброго дела. Они следовали завету Св. Димитрия Ростовского, который говорил, что «дела милосердия следует творить втайне, ибо мы совершаем их не ради человеческой славы, а ради любви к Богу и ближнему».

Целый ряд подобных стипендий и пособий существовал среди благотворительных капиталов Московского университета. Они передавались благотворителями в правление университета через знакомых профессоров или других третьих лиц.

Напомним, что первая стипендия «от неизвестных благотворителей» поступила еще в 1827 г.

В 1874 г. от анонима поступил капитал в размере 8.500 руб. на «Константино-Варваринскую» стипендию для беднейшего студента медицинского факультета «из купеческого или мещанского сословий Московской губернии». Как нам удалось установить, анонимным жертвователем являлся крупнейший текстильный фабрикант из Серпухова, мануфактур-советник К.В. Третьяков. Стипендия была названа им по его имени и имени супруги Варвары. Позже, по духовному завещанию Третьяков передал Московскому университету еще 25 тыс. руб., на стипендию, учрежденную с 1913 г. [51]

Племянник К.В. Третьякова – Владимир Александрович Третьяков явился жертвователем на капитал (40 тыс. руб.), проценты с которого служили для выдачи на медицинском факультете 5 стипендий «имени Неизвестного» (деньги по духовному завещанию Третьякова, умершего в 1881 г., были внесены в 1893 г., стипендии учреждены с 1906 г.) [52]

В 1880 г. был внесен капитал в размере 1 тыс. руб. на пособия за слушание лекций «за одного из беднейших студентов» от «неизвестной благотворительницы А.» [53]. В 1902 г. другая неизвестная благотворительница передала капитал 10 тыс. руб. на пособия за слушание лекций, дав этому пособию красноречивое название «Долг совести»[54]. В том же 1902 г. было внесено еще два анонимных пожертвования – 5 тыс. руб. на нужды кафедры агрономии и агрономической лаборатории университете и 1 тыс. руб. на нужды поликлиники при кафедре хирургической патологии и на лечение несостоятельных больных [55]. Годом ранее врач А.Н. Ачкасов внес 2.400 руб. для выдачи на проценты пособий за слушание лекций на медицинском факультете, в условии указав, что пособие должно называться «имени Неизвестного»[56].

Со временем формулировка «от лица, пожелавшего остаться неизвестным» или «от жертвователя, пожелавшего скрыть свое имя» стала достаточно употребительной. Например, в 1914 г. от одних анонимных благотворителей был передан капитал 12.850 руб. (в процентных бумагах, «на образование фонда на устройство и оборудование помещения для студенческой столовой», а от других – первоклассное европейское медицинское оборудование для Онкологического института имени Морозовых – аппарат «Apex» для глубокой терапии страдающих опухолями и аппарат «Siemens» для рентгенодиагностики (следует сказать, что рентгеновское обследование в тот год прошли более 1000 больных) [57].

Пожертвование не всегда могло быть в виде наличных денег или ценных бумаг. В дар университету жертвовалась недвижимость: помещичьи имения или городские дома. Как правило, такие пожертвования переходили по духовным завещаниям, поскольку до последних дней там проживал владелец, завещавший после его кончины продать имущество и на вырученные деньги учредить капитал на стипендию его имени.

В 1895 г. по духовному завещанию коллежского асессора Д.А. Караулова Московскому университету было передано помещичье имение. По условиям пожертвования после его продажи следовало устроить на капитал 2 стипендии имени Караулова без различия факультетов, Стипендиаты должны были избираться из уроженцев Вологодской губ., из лиц духовного звания [58]. Дела по продаже имения и учреждению капитала (он был достаточно крупным, составив более 15 тыс. руб.) тянулись около 9 лет, и в результате стипендии стали выдаваться с 1904 г.

Любопытно и довольно необычное пожертвование профессора юридического факультета Г.Ф. Шершеневича (1863-1912), между прочим являвшего депутатом I Государственной думы от г.Казани. Кроме пожертвованного в 1910 г. по духовному завещанию капитала в 10 тыс. руб., он завещал Московскому университету авторское право на его сочинения, «с тем, чтобы исправления последующих изданий производились под редакцией юридического факультета, а доходы, за отчислением вознаграждения в пользу непосредственных редакторов, шли на взнос платы за беднейших слушателей юридического факультета без различия национальности и вероисповедания» [59].

Все приведенные примеры показывают, что в течение нескольких пореформенных десятилетий в сфере благотворительных пожертвований университету постепенно сложилась ее особая, юридически проработанная регламентация, постепенно создавшая условия для быстрой и эффективной реализации пожертвований. 

4. Крупнейшие пожертвования

Крупнейшие пожертвования Московскому университету имели всероссийский масштаб и вошли в историю отечественной благотворительности, благодаря значительной величине денежных сумм, принесенных в дар университету и значимости реализованного пожертвования для развития культуры, науки и здравоохранения в России.

Рассмотрим пожертвования, величина которых составила 100 тыс. руб. и более. Прежде всего, это пожертвования на создание университетских клиник.

В 1882 г. известная московская благотворительница и общественная деятельница, владелица Тверской мануфактуры Варвара Алексеевна Морозова (1848-1917)[60] внесла полмиллиона руб. на устройство психиатрической клиники медицинского факультета Московского университета. Предварительно Морозова советовалась с известным невропатологом и психиатром А.Я. Кожевниковым о том, на какие цели лучше употребить средства, завещанные ее мужем А.А. Морозовым на благотворительные цели. Психиатрическая клиника имени А.А. Морозова была построена  в октябре 1886 г. и начала работу в ноябре 1887 г.[61] Попечитель Московского учебного округа граф П.А. Капнист в речи на освящении здания клиники сказал: «Университет навсегда сохранит на страницах своих летописей благодарную память об имени В.А. Морозовой. (...) В критический момент, когда очень возросло число студентов, а аудиторий и клинических помещений не хватало, был выработан преподавателями факультета строго и всесторонне обдуманный план устройства целого клинического городка. Однако, из-за громадности сумм, план этот казался неосуществимым. (...) Но мы ошибались, мы были не правы перед Москвою, её обществом и отдельными её гражданами. В саму критическую для университета минуту явился сперва целый ряд крупных пожертвований, среди коих первое место принадлежит пожертвованию В.А. Морозовой, достигшему полмиллиона рублей, а затем и Москва пришла на помощь, принеся университету в дар громадный участок земли на Девичьем поле» [62].

В 1894 г. началось строительство, а в октябре 1896 г. было закончено строительство клиники ушных, носовых и горловых болезней на средства потомственной почетной гражданки Юлии Ивановны Базановой. При этом, строительство клиники стоило около 500 тыс. руб. и 527.600 руб. в ценных бумагах было передано правлению университета на обеспечение клиники на проценты с этого капитала[63]. Клиника имени Ю.И. Базановой стала первым специализированным ЛОР-учреждением в России со стационаром на 25 коек, где студенты могли проходить необходимую лечебную практику.

В 1903 г. университету, вновь по инициативе В.А. Морозовой, поступило пожертвование на создание Института для лечения страдающих злокачественными опухолями (Ракового института имени Морозовых). Институт был выстроен исключительно на частные пожертвования: сама В.А. Морозова дала 30 тыс. руб., три ее сына – по 30 тыс. руб., к ним присоединились А.В., М.Ф., Ф.Е., С.И. и Е.П. Морозовы, С.Ю. Крестовникова, П.М. Савицкий, внесший 50 тыс. руб., Н.А. Шахов, внесший 100 тыс. руб. и другие. Всего удалось собрать около 350 тыс. руб. В 1905 г. Раковый институт был открыт. Крупнейший российский онколог, профессор Л.Л. Лёвшин, возглавлявший институт в 1905-1911 гг. писал: «Щедрые жертвователи нас выручили не только из крайней нужды, но и гарантировали недостающую на постройку сумму и ассигновали деньги на всё обзаведение института» [64].

В 1909 г. было принято пожертвование московского текстильного фабриканта П.Г. Шелапутина в размере 119.300 руб. на содержание Гинекологического института [65]. Институт был основан на средства Шелапутина ранее, в 1896 г.

В 1910 г. душеприказчики серпуховского текстильного фабриканта К.В. Третьякова (ок.1830-1908) внесли 500 тыс. руб. в ценных бумагах «на нужды университетских клиник»[66], а коммерции советник С.И. Щукин передал университету (через профессора Г.И. Челпанова, автора популярного курса лекций «Мозг и душа») 100 тыс. руб. «на устройство Психологического института при кафедре философии историко-филологического факультета (...) с тем, чтобы институту было присвоено название «Психологический институт имени Лидии Григорьевны Щукиной» (в память об умершей двумя годами ранее жене жертвователя) [67]. Психологический институт действует по сей день в ведомстве Российской академии образования, находясь в здании, построенном на средства С.И. Щукина.

Пожертвования приносились для финансирования научно-учебных проектов. Так, в 1914 г. И.А. Манташев (из семьи видных бакинских нефтепромышленников), сам выпускник юридического факультета, внес капитал 50 тыс. руб. «для учреждения на проценты с оного при юридическом факультете экономического семинария имени Д.И. Манташевой, имеющего целью научную разработку экономических дисциплин» [68].

Пожертвования поступали не только на удовлетворение учебных нужд. На пожертвование была возведена университетская церковь во имя Архистратига Михаила в клиническом городке. На ее создание старейший профессор Московского университета Александр Матвеевич Матвеев (1829-1913), крупнейший российский специалист по акушерству, внес в 1893 г. 100 тыс. руб. личных сбережений. В своем заявлении в правление университета Макеев написал, что «потребность в церкви давно ощущается в клиниках и необходимо иметь при столь обширном учреждении собственного священника, могущего во всякое время удовлетворить духовные потребности многочисленных больных»[69]. Храм, освященный в 1897 г., по воле жертвователя был построен в память брата А.М. Матвеева – Михаила Матвеевича, также врача, бывшего ординатора хирургической клиники. Это было не первое пожертвование профессора Макеева, преподававшего в Московском университете 45 лет, – глубоко религиозного человека, который и скончался в построенном им храме прямо во время литургии в возрасте 83 лет. Ранее он финансировал богадельню для престарелых клинических сиделок (5 тыс. руб.) и Клиническое Благотворительное общество университета (10 тыс. руб.), председателем которого состоял более 20 лет [70]. На открытии храма присутствовало всё московское начальство, а благотворителю Макееву была вынесена благодарность от императора Николая II, сделанная по всеподданнейшему докладу министра народного просвещения [71].

Если брать так называемые «составные» капиталы, то есть внесенные одним лицом на разные цели (оборудование клиник, пособия студентам и т.д.), то здесь весьма примечательна личность такого жертвователя, как профессор медицинского факультета Л.Е. Голубинин (1858-1912). После окончания Московского университета Голубинин работал земским врачом в Пензенской губ, а затем практиковал в московских больницах, одновременно не прекращая исследовательской работы. После защиты диссертации он был приглашен преподавать в университет, с 1907 г. являлся директором Терапевтической клиники. Голубинин рано ушел из жизни – здоровье его было подорвано многолетней работой «на износ». В некрологе коллеги написали: «А насколько покойный любил родной университет видно из того, что почти три четверти своего состояния (около 140 тысяч рублей) он завещал на различные нужды университета и клиник» [72].

Конечно, стипендиальные капиталы не являлись столь крупными, как пожертвования на учреждения. Однако, именно крупные пожертвования играли ведущую роль в финансировании стипендий и пособий для платы за слушание лекций. В ходе нашего исследования была сделана выборка капиталов в размере 50 тыс. руб. и выше, представленная в таблице.

Размер стипендиальных капиталов приводится на 1910 г. (то есть с увеличением суммы за счет присоединения остатка с невыплаченных процентов).

 

Таблица 3. Благотворительные капиталы в размере 50 тыс. руб. и выше,

предназначенные для обеспечения премий за научные сочинения,

стипендий и пособий за слушание лекций[73]

 

Именование стипендии

Размер капитала (в руб.), количество стипендий

Год учреждения

стипендий или пособий

Сведения о жертвователе

1

имени Данилова В.П., присяжного поверенного

270.800

24 стипендии, в т.ч. 4 для подготовки к профессорскому званию (по 6 на каждом факультете)

1889

Ушакова Ф.И., купчиха

2

 

имени Володи Павлова

 

 

 

 

и И.И. Скворцова (его деда)

224.100

4 премии за научные сочинения и 1 стип для подготовки к проф. званию (ист.-фил. ф-т)

6 стипендий для студентов (3 на мед. ф-те и по 1 на ист-фил., юр., физ-мат. ф-тах)

1894

Павлов Петр Александрович, потомственный почетный гражданин, Москва

3

имени Варвары и Андрея Алексеевых

106.300

3 стип. для подготовки к проф. званию и 5 для студентов (без различия ф-тов)

1895

Алексеева Варвара Андреевна, вдова пот. поч. гражданина, Москва

4

имени Д.А. Байкова, действительного статского советника

105.800

10 стипендий на физ.-мат. факультете

1903

Байкова А.П., вдова Д.А.Байкова

5

имени П.А. Белоусова, тайного советника

92.800

7 стипендий на юр. факультете

1906

Белоусов Петр Алексеевич, т.с., бывший председатель Радомского окружного суда, по духовному завещанию

6

имени К.А. Попова, потомственного почетного гражданина

76.000

10 стипендий без различия ф-тов

1873

Попов Константин Абрамович, коммерции советник, чаеторговец, Москва, по духовному завещанию

7

имени А.А. Потемкина, надворного советника

70.900

8 стипендий (по 2 на каждом факультете)

 

1885

Потемкин Алексей Александрович

8

имени Влад.И. Щукина, потомственного почетного гражданина

70.000

2 премии (1 на физ-мат. и 1 на мед. ф-те)

4 стипендии для студентов (2 на физ-мат. и 2 на мед. ф-те)

 

1907-1909

Щукин Владимир Иванович

9

имени К.Т. Солдатёнкова

69.300

8 стипендий (по 2 на каждом факультете)

1902

Солдатёнков Козьма Терентьевич, коммерции советник, по духовному завещанию

110

имени Л.Е. Голубинина

67.000

2 стипендии на мед. факультете; 2 премии для молодых врачей;

на пособия для слушание лекций

1913

Голубинин Леонид Ефимович, профессор Московского университета, по духовному завещанию

11

имени Н.П. Засецкого

65.000

пособия за слушание лекций

1862

Засецкий Николай Петрович, гвардии поручик, по духовному завещанию

12

имени доктора медицины П.М. Петрова

61.000

6 стипендий (по 1 на каждом факультете, и 2 по очереди)

1906

Петров Павел Менандрович, доктор медицины, действительный статский советник

13

имени П.Г. Демидова

60.952

19 стипендий без различия ф-тов

1813

Демидов Павел Григорьевич

14

имени Ивана и Александры Медведниковых

53.200

7 стипендий (по 2 на мед., юр. и физ.-мат. ф-тах, 1 на ист.-фил. ф-те)

1900

Медведникова Александра Ксенофонтовна, вдова коммерции советника, по духовному завещанию

15

имени А.П. Разцветова

51.000

25 000 на 2 премии (1 медицинскую, 1 поочередно на каждом ф-те);

36.000 на стипендии (3 на мед. ф-те, по 1 – на ист.-фил., юр. и физ.-мат. ф-тах)

 

1890

 

 

 

1908

 

Разцветов Александр Павлович, тайный советник, по духовному завещанию

 

40.000 руб. находились в пожизненном пользовании вдовы до ее смерти в 1908 г.

 

 

ИТОГО

1.444.152 руб.

 

 

 

Анализируя крупнейшие благотворительные вклады, следует отметить, что денежная сумма 15 наибольших капиталов составила около 1,45 млн. руб., то есть почти 20% от общей суммы благотворительных капиталов Московского университета (и на учреждения, и на пособия).

Рассмотрим социальный состав крупнейших жертвователей.

Половина из них принадлежали к торгово-промышленному миру: купчиха Ф.И. Ушакова (о ней почти ничего неизвестно, возможно у нее были калужские корни), коммерции советники – чаеторговец и домовладелец К.А. Попов, член руководства ряда московских банков и текстильных предприятий К.Т. Солдатёнков; вдовы крупных предпринимателей В.А. Андреева и А.К. Медведникова; потомственные почетные граждане В.И. Щукин и П.А. Павлов.

Профессора А.П. Разцветов, П.М. Петров и Л.Е. Голубинин принадлежали к миру науки и по духовным завещаниям оставили капиталы медицинскому факультету, на котором работали.

Два жертвователя принадлежали к миру чиновничества. Тайный советник Петр Алексеевич Белоусов служил председателем Радомского окружного суда. О действительном статском советнике Д.А. Байкове и надворном советнике А.А. Потемкине сведений пока не найдено.

П.Г. Демидов принадлежал к миру аристократической элиты, хотя его состояния были нажиты благодаря уральским горным заводам.

Н.П. Засецкий, гвардии поручик, отнесен нами к категории военных.

П.Г. Демидов (о нем подробно рассказано в разделе о дореформенных пожертвованиях) был известным филантропом начала XIX в. К числу выдающихся московских благотворителей принадлежали К.Т. Солдатенков (на его средства были построены крупнейшая городская больница и техническое училище), К.А. Попов (финансировал создание дома призрения вдов и сирот и дома бесплатных квартир), А.К. Медведникова (пожертвовавшая на крупную больницу и богадельню) и В.А. Алексеева (принадлежавшая к крупнейшим жертвователям Музея изящных искусств и пожертвовавшая средства на создание глазной больницы и низших училищ) [74].

Весьма интересно пожертвование П.А. Павлова. Оно относится к крупнейшим пожертвованиям в истории российской благотворительности. Однако вначале достаточно трудно было установить какие-либо биографические факты жертвователя и персон, в честь которых был внесен капитал. За потомственным почетным гражданином П.А. Павловым в Москве не числилось никаких торговых или промышленных предприятий, а из недвижимости только дом в Басманной части. Изучение условий пожертвования внесло ясность в происхождение пожертвованных капиталов. 17 ноября 1893 г. в правление университета поступило заявление, в котором Павлов выразил желание внести капитал в размере 239 тыс. руб. Из этой суммы 75 тыс. руб. предназначались «на постройку фундаментальной библиотеки с тем, чтобы один из зал этой библиотеки был назван залом имени Ивана Ивановича Скворцова и в означенном зале был поставлен его портрет» [75]. Еще 100 тыс. руб. – на стипендии имени И.И. Скворцова. 50 тыс. руб. на выдачу премий имени Володи Павлова – двух на историческом отделении историко-филологического факультета, и по одной – на медицинском и юридическом факультетах, и 14 тыс. руб. «на стипендии им. Володи Павлова для молодых людей, оставляемых при университете или командируемых за границу по предмету истории, преимущественно русской» [76]. По условиям пожертвования премии и стипендии имени Скворцова и Павлова могли быть присуждаемы только лицам русского происхождения и православного вероисповедания. Еще одним условием пожертвования было поминовение Павлова и Скворцова в церкви. П.А. Павлов писал: «Я надеюсь, что университет не откажется поминать в своем храме при Божественной литургии дорогие для меня и моей жены имена Владимира и Ивана, в память которых я делаю вышеозначенные пожертвования» [77]. Эта фраза подтвердила предположения, что пожертвование было сделано в память об умершем сыне П.А. Павлова. Однако о Скворцове сведений найти не удалось, пока в архивном деле, посвященном пожертвованию Павлова, не была обнаружена бумага из Костромского губернского правления, контролировавшего принятое к исполнению в 1892 г. завещание И.И. Скворцова [78]. Как выяснилось, Скворцов оставил до 200 тыс. руб. «на раздачу бедным и на дела благотворения» по усмотрению его дочери Матрены Ивановны Павловой, причем о том, что 75 тыс. руб. действительно были приняты Московским университетом следовало известить Нерехтского уездного исправника. Следы Скворцова привели в Костромскую губернию. Изучение промышленной статистики по этому региону показало, что И.И. Скворцов являлся владельцем бумаготкацкой фабрики, существовавшей в Нерехтском уезде с 1871 г.: на фабрике числилось 1500 рабочих, а выработка составляла в середине 1880-х гг. 2,2 млн руб. в год [79]. Предприятие Скворцова входило в пятерку крупнейших российских бумаготкацких предприятий наряду с фабрикой Гарелина в Иваново-Вознесенске и Кренгольмской мануфактурой в Нарве.

Явление, когда представители предпринимательской среды (старшее поколение которой не получило никакого порядочного образования) жертвовали огромные суммы на развитие народного просвещения, без сомнения было удивительным. Оно показывало, насколько серьезно в общественном мнении была воспринята и поддержана идея образования как бесспорного фактора прогресса.

Анализ крупнейших пожертвований показал, что они вносились очень состоятельными людьми, и как правило, теми, кто не имел (или потерял) прямых наследников. Показатель бездетности в этом случае играл решающую роль в 80-90% случаев.

 

*     *     *

 

            В условиях национальной модернизации, процесс которой проходил в Российской империи в пореформенный период, финансирование высшей школы было обусловлено социально-экономическим контекстом.

С одной стороны, финансирование всей системы народного образования, включая высшие учебные заведения, неуклонно возрастало, приобретя форсированные темпы на рубеже XIX-XX вв. С 1903 г. (это был последний «нормальный» финансовый год перед русско-японской войной) и по 1913 г. доля ассигнований Министерству народного просвещения возросла в государственном бюджете с 2,1% до 4,4% [80]. При этом, расходы 1913 г. составили 300% суммы, израсходованной Министерством народного просвещения в 1903 г., что явилось наибольшим ростом абсолютных расходов среди всех ведомств[81].

Тем не менее, как справедливо отметил ведущий российский исследователь высшей школы А.Е. Иванов, «российская высшая школа имела хрупкую финансовую базу», а «доля Государственного казначейства в нем равнялась 19.900.056 руб., или 61%» (по данным 1912 г.) [82]. В такой ситуации недостаток средств мог быть восполнен только при общественном содействии. И действительно 39% финансирования высшей школы обеспечивали пожертвования земств, муниципалитетов, общественных организаций и частных лиц.

Во многом необходимость общественного участия в финансировании высшей школы было вызвано демократизацией социального состава студенчества, возрастанием в нем доли низкообеспеченных групп. По собранным в 1875 г. правительственной комиссией данным «чрезвычайное развитие бедности между студентами» наблюдалось во всех университетах [83]. В начале XX в. в университетах доля дворянско-чиновничьей группы в студенческом контингенте с 1900 по 1914 г. снизилась с 52% до 36% [84]. Соответственно увеличивалась потребность в стипендиях.

Таким образом, благотворительные стипендиальные фонды и благотворительные капиталы на устройство и оборудование аудиторий, лабораторий, библиотек и клиник университета стали своеобразным индикатором востребованности высшей школы российским обществом и экономическими институтами.

Жизнь показала, что даже при отсутствии достаточных государственных средств, оказалось возможным изыскать финансовые и человеческие резервы и продвинуть дело образования народа далеко вперед.

Московский университет был избран для «case study», поскольку по количеству внесенных пожертвований он лидировал среди всех российских учебных заведений, располагая (по уточненным в ходе исследования данным) к 1914 г. более чем 500 капиталами на сумму более 7 млн руб.

Благотворительные капиталы, некоторые из которых составляли десятки и даже сотни тысяч рублей, вносились не только на стипендии и пособия за слушание лекций, но также на постройку учебных корпусов, аудиторий и клиник, финансирование работы кафедр и семинаров.

Использование большого числа статистических и фактических данных позволило реконструировать картину пожертвований университету от частных лиц и общественных организаций, начиная с первых пожертвований, внесенных в 1804 г. и заканчивая 1914 г. Удалось установить, что капиталы, предназначенные на стипендии и пособия для платы за слушание лекций, в начале ХХ в. обеспечивали возможностью обучения на частные средства до 10-15% от всего состава студентов, главным образом, беднейших из них. Всего же в 1914 г. пожертвования и проценты с пожертвованных капиталов обеспечили покрытие 18% расходных статей всего годового бюджета Московского университета (составив 526,6 тыс. руб. из 2,9 млн. руб.) [85].

 



[1] С изданием «Положения о земских учреждениях и «Положения о начальных народных училищах» в 1864 г. и «Положения о городских училищах» в 1872 г.

Большую роль в осознании необходимости активной борьбы с народной темнотой сыграли голод и холера 1891-1893 гг., когда удручающе низкий уровень жизни сельского населения стал ясным для многих представителей российских образованных слоев, включая бюрократию.

[2] Куломзин А.Н. Опытный подсчет современного состояния нашего народного образования. СПб., 1912. С.7.

[3] Там же.

[4] Данные приведены по изд.: Указатель пожертвованных капиталов по Министерству народного просвещения. СПб., 1912. С.14, 21, 28, 51, 64, 67, 73, 75.

[5] По нашим предположениям, это могло произойти потому, что составители свода «Указатель пожертвованных капиталов» использовали  в качестве основного источника извлечения из всеподданнейших отчетов министра народного просвещения и, видимо, отчасти, ежегодные отчеты университета, где были упомянуты наиболее крупные и принятые к использованию капиталы. Однако, в ряде случаев для принятия капитала мог потребоваться срок в несколько лет, если было необходимо законодательно удостоверить некоторые обстоятельства получения наследства. Ряд такого рода пожертвований в «Указатель пожертвованных капиталов» не вошел.

[6] Семь поколений семьи Демидовых дали России целое соцветие замечательных деятелей промышленности, общественной и культурной жизни, просвещения и благотворительности. На гербе Демидовых, утвержденном в 1877 г., был начертан девиз: «Дела, а не слова», и они неукоснительно следовали этому девизу. Потомки заводчиков сделали великолепную карьеру, прославившись как дипломаты (среди них посланники во Флоренции, Париже и Вене), политические и общественные деятели (курский губернатор и киевский городской голова).

Демидовы тратили колоссальные личные средства, полученные от предпринимательской деятельности на поддержку Московского университета (стипендии, коллекции минералов и монет, библиотека), Томского университета, сиротских приютов и начальных школ. Создали высший Демидовский юридический лицей в Ярославле, 4 больницы в Курске. Автор статьи в энциклопедии Брокгауза и Ефрона В. Рудаков писал следующее о Павле Григорьевиче Демидове: «Когда в 1802 г. был издан манифест об учреждении министерств, заключавший в себе, между прочим, призыв к пожертвованиям на дело образования в России, Демидов одним из первых откликнулся на него. В 1803 г. на пожертвованные им средства (3578 душ крестьян и 120.000 руб.) основано «Демидовское высших наук училище» (теперь Демидовский юридический лицей). В 1805 г. он пожертвовал для предполагаемых университетов в Киеве и Тобольске по 50.000 руб. (...) тобольский капитал к 1880-м гг. возрос до 150 тыс. руб. и пошел на учреждение Томского университета, в актовой зале которого поставлен его портрет» (Цит. по: Энциклопедический словарь Брокгауз и Ефрон. Биографии. Репринт. Т.4. М., 1993. С.611). Из тобольского капитала были взяты в 1833 г. взаимообразно, по разрешению императора Николая I средства на покупку дома Пашкова (см.: Шевырев С. История Императорского Московского университета, написанная к столетнему его юбилею. 1755-1855. М., 1855. С.480).

[7] См.: Огарков В.В. Демидовы, основатели горного дела в России. СПб., 1891. Кафенгауз Б.Б. История хозяйства Демидовых в XVIII-XIX вв. Опыт исследования по истории уральской металлургии. М.-Л., 1949.

[8] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.319-320.

[9] Там же. С.330.

[10] Сборник сведений о стипендиях, пособиях и премиях, находящихся при Императорском Московском университете. [М., 1910]. С.90-91; Указатель пожертвованных капиталов. С.28.

[11] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.320.

[12] Там же. С.372.

[13] Там же. С.391-392.

[14] Там же. С.433; Сборник сведений о стипендиях. С.28-29.

[15] Сборник сведений о стипендиях. С.104-105, 136-137, 100-101.

[16] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.441.

[17] Сообщено автору 91-летним В.В. Сорокиным в августе 2001 г.

[18] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.512.

[19] Сборник сведений о стипендиях. С.36-37; Указатель пожертвованных капиталов. С.28.

[20] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.512; Сборник сведений о стипендиях. С.64-65; Указатель пожертвованных капиталов. С.28.

[21] Сборник сведений о стипендиях. С.96-97; Указатель пожертвованных капиталов. С.28.

[22] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.512.

[23] Там же. С.513.

[24] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.495.

[25] Сборник сведений о стипендиях. С.90-91, 120-121, 98-99, 2-3; Указатель пожертвованных капиталов. С.28-29.

[26] Шевырев С. История Императорского Московского университета. С.514.

[27] Сборник сведений о стипендиях. С.181.

[28] См.: Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета в 1859-1860 академическом и 1860 гражданском году. М., 1861. С.33. Это была первая находка останков мамонта на территории Москвы.

[29] В том числе, 2 стипендии на историко-филологическом факультете, 6 стипендий на физико-математическом факультете, 3 – на юридическом и 120 – на медицинском.

[30] В том числе, 2 стипендии на историко-филологическом факультете, 11 стипендий на физико-математическом факультете, 8 – на юридическом и 20 – на медицинском.

[31] Рассчитано по: Отчёт о состоянии и действиях Императорского Московского университета в 1859-1860 академическом и 1860 гражданском году. Приложение № 3 Перечневая ведомость о числе студентов и вольных слушателей. Удалось установить, что в 1860 г. Демидовскими стипендиями пользовались, в частности, 6 студентов 3-4 курсов медицинского факультета: Константин Володзько, Евгений Гусев, Людвиг Крейбих, Александр Покровский, Константин Саросек и Степан Лостовский.

[32] Ведомость о стипендиях, находившихся при Московском университете и о числе лиц, пользовавшихся ими в 1914 г. // Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1914 год. (Осн.вып. Ч.II). М., 1915. С.244-261.

[33] Источниками для составления таблицы послужили: Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета в 1869-1870 академическом и 1870 гражданском году. М., 1871. С.62; Речи и отчет, произнесенные в торжественном собрании Императорского Московского университета 12 января 1871 года. М., 1870. С.55; Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1880 год. М., 1881. С.57; Речи и отчет, читанные в торжественном собрании Императорского Московского университета 12 января 1881 года. М., 1881. С.70; Речь и отчет, читанные в торжественном собрании Императорского Московского университета 12 января 1891 года. М., 1891. С.36, 139; Речь и отчет, произнесенные в торжественном собрании Императорского Московского университета 12 января 1901 года. М., 1901. С.101, 232; Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1910 год. М., 1911. (Осн. вып.). С.66. (Доп. вып.) С.119, 121; Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1914 год. (Осн. вып. Ч.I). М., 1915. С.320.

[34] Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). Издание II. Т.LII (1877). № 57978.

[35] ПСЗ III. Т.XVII (1897). № 14152.

[36] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1910 год. (Доп. вып.) С.120.

[37] Приведено по: Сборник сведений о стипендиях. С.48-49.

[38] См.: Центральный исторический архив г.Москвы (далее ЦИАМ). Ф.418. Оп.234. Д.23.

[39] Всеподданнейший отчет министра народного просвещения за 1902 год. СПб., 1904. С.126.

[40] Приведено по: Сборник сведений о стипендиях. С.2-7.

[41] Там же. С.134-135.

[42] Там же. С.98-99.

[43] Там же. С.118-119.

[44] Там же. С.54-55.

[45] Там же. С.64-65.

[46] Там же. С.42.

[47] Там же. С.116-117.

[48] Там же. С.166-167.

[49] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1911 год. М., 1912. С.126.

[50] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1910 год. (Осн. вып.) С.142.

[51] Сборник сведений о стипендиях. С.62-63. К.В. Третьяков пожертвовал также по духовному завещанию 1 млн. руб. на городские больницы и передал в дар Московской консерватории свою ценнейшую коллекцию скрипок итальянской работы (в том числе Страдивари и Амати), которая с 1919 г. составила основу Государственной коллекции уникальных музыкальных инструментов. См. о нем: Ульянова Г.Н. Благотворительность московских предпринимателей. 1860-1914. М., 1999. С.467-468.

[52]Приведено по: Сборник сведений о стипендиях. С.66-67; ЦИАМ. Ф.418. Оп.223. Д.38.

[53] Сборник сведений о стипендиях. С.166-167.

[54] ЦИАМ. Ф.418. Оп.233. Д.35.

[55] Там же. Дд.37, 74.

[56] Извлечение из Всеподданнейшего отчета Министра народного просвещения за 1901 год. СПб., 1903. С.128.

[57] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1914 год. (Осн. вып. Ч.II). С.191, 242.

[58] Приведено по: Сборник сведений о стипендиях. С.96-97; см. также: ЦИАМ. Ф.418. Оп.226. Д.47.

[59] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1913 год. Ч.I. С.318.

[60] В.А. Морозова являлась выдающейся фигурой российской общественной жизни. Вл. Немирович-Данченко писал о ней в мемуарах так: «Красивая женщина, богатая фабрикантша, держала себя скромно, нигде не щеголяла своими деньгами, была близка с профессором, главным редактором популярнейшей в России газеты, может быть, даже строила всю свою жизнь во вкусе благородного сдержанного тона этой газеты». В 1883-1885 гг. В.А. Морозовой была создана знаменитая первая в России общедоступная библиотека-читальня имени Тургенева. В это дело филантропка вложила более 50 тыс.руб.

Варвара Алексеевна была невероятно общественно активна – она попечительствовала в одиннадцати благотворительных заведениях и обществах, являлась председательницей Московского женского клуба. Личная жизнь ее тоже была весьма бурной – после смерти первого мужа А.А. Морозова, она жила в гражданском браке (говорили, что по завещательным затруднениям) с руководителем газеты «Русские ведомости» профессором Соболевским, и вдобавок к трем сыновьям от первого брака родила сына и дочь от Соболевского. В 1897 г. дала 10 тыс. руб. на постройку здания начального женского училища, в 1907-1914 гг. более 70 тыс.руб. на создание университета Шанявского. В 1902 г. она передала в ведение города Москвы устроенное ею начальное училище с ремесленными классами (недвижимость была оценена в 150 тыс.руб.).

[61] См.: Власов П.В. Обитель милосердия. М., 1991. С. 196.

[62] Цит. по: Детская помощь, 1887, № 1. С.4-5.

[63] См.: Указатель пожертвованных капиталов. С.42; ЦИАМ. Ф.418. Оп.227. Д.43.

[64] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1911 год. Раздел «Некрологи». Некролог «Л.Л. Лёвшин (1842-1911)». С.85.

[65] Указатель пожертвованных капиталов. С.51.

[66] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1910 год. (Осн. вып. Ч.I). С.142.

[67] Там же. С.143. См. также: Демская А., Семенова Н. У Щукина, на Знаменке... М., 1993. С.76.

[68] Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1914 год. (Осн. вып. Ч.I). С.317.

[69] ЦИАМ. Ф.418. Оп.62. Д.394. Л.1.

[70] Некролог «Александр Матвеевич Макеев (1829-1913)» // Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1913 год. Ч.I. Раздел. «Некрологи». С.3-10.

[71] ЦИАМ. Ф.418. Оп.62. Д.394. Л.18, 34.

[72] Некролог «Леонид Ефимович Голубинин (1858-1912» // Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1912 год. Раздел. «Некрологи». С.12-13.

[73] Источниками для составления таблицы послужили: Указатель пожертвованных капиталов; Сборник сведений о стипендиях; ежегодные отчеты Московского университета за соответствующие годы.

[74] См. о них в изд.: Ульянова Г.Н. Благотворительность московских предпринимателей. 1860-1914.

[75] ЦИАМ. Ф.418. Оп.224. Д.62. Л.3.

[76] Там же. Оп.62. Д.516. Л.1.

[77] Там же. Оп.224. Д.62. Л.3.

[78] Там же. Л.42.

[79] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России и Царства Польского. СПб., 1887. С.40.

[80] Статистический ежегодник России. 1913. СПб., 1914. С.4.

[81] Статистический ежегодник России. 1913. С.5.

[82] Иванов А.Е. Высшая школа России в конце XIX-начале ХХ века. М., 1991. С.194.

[83] Цит. по: Эймонтова Р.Г. Русские университеты на путях реформы: шестидесятые годы XIX века. М., 1993. С.235.

[84] Иванов А.Е. Высшая школа России в конце XIX-начале ХХ века. С.267.

[85] Посчитано по: Отчет о состоянии и действиях Императорского Московского университета за 1914 год. (Осн. вып. Ч.II). С.262.

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой