Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г. Сукно, водка и красители: предпринимательницы из немецких семей в России в 19 - начале 20 в. // Большое будущее. Немецкое предпринимательство в России. Берлин-Москва, 2000. С.90-97. На рус и нем. яз.

Galina Uljanowa. Tuche, Schnaps und Farben; Unternehmerinnen aus Deutschen Familien in Russland im 19. Und zu Beginn des 20 Jahrhunderts, in: D.Dahlmann, K.Heller, T.Igumnowa, J.Petrow, K.Reschke (Hgs.)«Eine Grosse Zukunft». Deutsche in Russlands Wirtschaft. Berlin-Moskau, 2000, s. 90-97.

 

Содержание

1. Социальный портрет немецких предпринимательниц

2. Фабрики и заводы

3. Владение недвижимостью: купчихи-домовладелицы

1. Социальный портрет немецких предпринимательниц

 Сведения о предпринимательницах-немках весьма отрывочны и относятся, главным образом, к Москве, где (особенно в пореформенный период) была налажена 

kirhenупорядоченная торгово-промышленная статистика. Статистические сведения дают возможность установить, что в течение ХIХ–начале ХХ вв. московская предпринимательская среда имела в своих рядах целую когорту женщин из немецких семей.

В «Атласе промышленности Московской губернии», изданном в 1845 г., указано 3 предприятия, руководимых женщинами-немками[1]. Среди бумагокрасильных предприятий названа, в частности, фабрика Марьи Юнгет, московской временной 3-й гильдии купчихи. Фабрика, размещавшаяся в Лефортовской части в доме купца Лепешкина была оборудована 10 котлами и 50 кубами для окраски тканей. Здесь трудился 31 рабочий, вырабатывая товару на сумму более 50 тыс. руб. в год. Это была вторая по величине красильная фабрика в Москве после предприятия Франца Рабенека.

Можно сказать, что в первой половине XIX века женское предпринимательство переживало начальный период развития. В социальном смысле женщина традиционно продолжала играть роль жены, матери, хозяйки, не выходя из круга этих обязанностей.

Однако с развитием российского предпринимательства и расширением купеческого слоя в организации предпринимательской деятельности, которая носила династический (наследственный) характер, вначале в порядке исключения, а затем уже и привычно, начинают возникать ситуации, когда женщина была вынуждена фактически вставать во главе семейного бизнеса.

 

Право ведения коммерческой деятельности женщинами обосновывалось в Российской Империи законодательно, по законам о лицах купеческого звания, которые гласили: "По смерти начальника семейства может заступить место его вдова, взяв на свое имя купеческое свидетельство, со внесением в оное сыновей, незамужних дочерей ... и внуков"[2]. И очень часто, даже при активной деятельности взрослых, умудренных коммерческим опытом сыновей, вдовы вели дела. Другим, менее распространенным вариантом была передача отцом дел фирмы, в отсутствие наследников мужского пола, дочерям, причем, (что оговаривалось в законе) незамужним. Однако, и после выхода замуж, предпринимательница могла продолжать вести самостоятельное дело. В пореформенный период наблюдается развитие и третьего варианта, когда женщина, преодолев бюрократические сложности, могла самостоятельно взять купеческое свидетельство.

По данным «Справочной книги о лицах, получивших на 1872 г. купеческие свидетельства по г. Москве» в купеческие гильдии было записано всего 492 женщины. 437 из них были русского происхождения (23 по первой гильдии и 414 по второй гильдии). Еще 55 предпринимательниц были иностранного происхождения, в том числе 35 немок (одна по первой гильдии и 34 по 2-й гильдии), 16 француженок(1 по 1-й гильдии), а также 1 англичанка, 1 голландка, 1 австрийка и 1 итальянка.

Единственная купчиха-немка первой гильдии происходила из знаменитой семьи Ценкеров. Купеческое свидетельство Каролина Ценкер, урожденная Вольф, получила впервые в возрасте 36 лет, когда после кончины мужа Иосифа Ценкера (1821-1870) стала во главе династии. Родственники мужа, первые Ценкеры – купец 1-й гильдии Андреас Ценкер и его жена Луиза (урожденная фон Ламсдорф из Петербурга) поселились в Москве еще на рубеже XVIII-XIX вв., когда прибыли сюда из Богемии. Андреас Ценкер умер в Москве в 1833 г. в возрасте 70 лет, престарелая Луиза – в 1847 г.[3] Дело их унаследовали племянники Иосиф и Андреас Ценкеры. В 1853 г. мужем Каролины Егоровны (Георгиевны) был открыт торговый дом «Ценкер и К». В 1872 г. вдова Каролина Ценкер торговала «разным товаром в Старом Гостином Дворе», жила в собственном доме в приходе церкви Святого Николая Чудотворца в Звонарях[4]. У Каролины Ценкер было трое детей – сын Франц (в 1900-х гг. – директор Московского Учётного банка), дочери София и Луиза.

Обратимся теперь к 34 купчихам 2-й гильдии, выявленным нами на 1872 год. Каков был возраст и род занятий этих предпринимательниц ?

10 человек (или 29% от всего числа) действовали в сфере производства, являясь владелицами промышленных предприятий. К примеру 57-летняя София-Юлиана Бергман владела паточно-уксусным заводом в Хамовниках, в собственном доме; 35-летняя Анна-Катарина Генер имела сахарный завод, также в Хамовниках, 35-летняя Евдокия Герман – суконную фабрику в Свиблове Московского уезда и т.д.

Еще 18 человек занимались торговлей разного рода: 4 купчихи торговали «модным товаром» (то есть дамскими нарядами); 2 – галантереей; другие – шерстью, табаком, чаем, игрушками, оптическими приборами, мебелью, фортепиано.

Из этих 28 женщин – активных предпринимательниц по крайней мере 10 человек можно отнести к «самостоятельным купчихам, которые занимались бизнесом лично, независимо от дел мужа (если таковой имелся). Как правило, это были женщины относительно молодого возраста и большинство из них имело небольшие заведения, чаще всего магазины модного платья.

Шесть человек «брали» купеческие свидетельства, но «торгу не производили». Как правило, последние были либо вдовами купцов (таких было 5 в возрасте от 52 до 77 лет), либо покупали купеческие свидетельства для поддержания своего социального статуса (хотя в семье имелись родственники-коммерсанты, ведущие самостоятельное дело).

Самая молодая из предпринимательниц, 22-летняя прусская подданная Августа Кон торговала шерстью в Столешниковом переулке. Старейшая, 77-летняя Вильгельмина-Каролина Гуфен (состоявшая в купечестве с 1825 г.), беря купеческое свидетельство, «торговли не производила», а 76-летняя жена саксонского подданного[5], вдова Софья Карловна Гунгер (состоявшая в купечестве с 1844 г. и имевшая в семье сына Карла и несколько внуков[6]), торговала конфетами на Большой Дмитровке[7].

Весьма интересен вопрос, откуда были родом предпринимательницы или их предки ? По данным 1872 года среди московских купчих имелось 2 гамбургских гражданки (причем вдова Эмма Адам, например, постоянно проживала в Гамбурге), 4 прусских подданных и 2 вюртембергских. Многие московские немки-предпринимательницы происходили из балтийских губерний Российской Империи: 2 немки были уроженками Риги, одна из Пернова (ныне Пярну в Эстонии) и одна из Ревеля (Таллинн), одна из Либавы и две из Митавы, две были из фридрихсгамского купечества. Те, кто не указал мест происхождения, являлись москвичками во втором и более поколении.

Регистрация «иностранных» купцов за 1879 г. содержит имена девяти предпринимательниц, из которых 7 были прусскими подданными, 1 – мекленбург-шверинской, 1 из Брауншвейга[8]. «Книга для записи купцов-иностранцев 2-й гильдии» 1890 г. опять показывает преобладание прусских подданных. Из девяти предпринимательниц из Пруссии происходили 5, из Саксонии – 2, и по одной из Гамбурга и Брауншвейга[9].

По вероисповеданию 70-75% предпринимательниц-немок были лютеранками, а остальные католичками.

Вообще, среди лиц немецкого происхождения, проживавших в Российской Империи, особенно в крупных индустриальных городах, к которым относилась и Москва, можно выделить две основных группы. Одну из них представляли лица, приезжавшие в Москву на краткий срок, после чего они возвращались на родину. В другую группу входили лица, прибывшие в Россию для создания собственной фирмы и в конце концов, осевшие в России, и так называемые «российские немцы». Ряд таких лиц переходил в российское гражданство, но некоторые оставались в прежнем подданстве. Этот процесс отмечен Д. Дальманном: «В России многие немецкие семьи сохраняли германское подданство, несмотря на то, что в новой стране обитания выросло уже второе-третье поколение семейного клана»[10].

Если по отношению к лицам первой группы в русской среде существовала определенная настороженность, то представители второй быстро завоевывали доверие и авторитет.

 

2. Фабрики и заводы

 

Что представляли собой предприятия, которыми владели предпринимательницы-немки ? На 1872 г. в Москве и Московской губ. таковых насчитывалось 12. Сукноотделочные фабрики принадлежали Анне Фирганг, Евдокии Герман, Вильгельмине Кюнцель и Эмилии Штемберг; красильная фабрика – Вильгельмине Бланкенфельдт, фабрика накладного серебра – Олимпии Маус, химические заводы – Юлии Пёше и Агнессе Шлиппе, водочный завод – Паулине Руже, стеклоделательный завод – Агнессе Шлиппе, паточный завод Юлии Бергман, сахароваренный – Анне-Катарине Генер.

Крупнейшей была фабрика Фирганг, производившая отделанное и окрашенное сукно на сумму более 120 тыс. руб. в год. К Анне Фирганг (ей в 1872 г. было 58 лет) фабрика перешла после смерти мужа, купца 3-й гильдии, вюртембергского подданного Карла-Фридриха Фирганга. Фабрика размещалась в собственном доме Фирганг в Серпуховской части и здесь трудился 231 рабочий – 121 мужчина, 100 женщин и 10 малолетних[11].

Остановимся на истории еще одного предприятия – сахароваренного завода фирмы «Василия Генер наследники». Завод, построенный в 1860 г., после смерти основателя с 1872 г. перешел во владение к вдове, прусской подданной Анне-Катарине. В это время здесь работали 100 рабочих и выпускалось продукции на 148 тыс.руб.[12] Вдова Генер, видимо была очень энергичной женщиной. В 1874 г. она учредила торговый дом 1-й гильдии в образе товарищества на вере «В. Генер и К°»[13]. Значительные средства – собственные и второго мужа (также прусского подданного Филиппа Петровича Эннерса) она вложила в расширение производства. В результате, к 1881 г. завод увеличил количество рабочих почти в 3 раза, а объем производства в 13 раз. Производилось сахару на 1.920 тыс.руб., и предприятие, руководимое Анной-Катариной Генер занимало третье место в сахарной отрасли в Москве после фирм Борисовских и Товарищества Московского сахарорафинадного завода[14].

Как и вдова Генер, унаследовала после смерти мужа завод (в 1862 г.) 37-летняя Юлия Филипповна Пёше. Химический завод, существовавший с 1801 г., являлся одним из ранних промышленных предприятий в Москве. В 1872 г. на заводе Пёше работало 16 рабочих, производились: купоросное масло (так в старину называлась серная кислота), глауберова соль, сода и другие химические продукты на сумму более 42 тыс. руб. в год. Пёше были одной из старейших московских немецких семей – отец мужа Юлии Филипповны получил в 1801 г. «из Государственной медицинской коллегии конторы» указ на открытие небольшого заведения «для выработки крепкой водки и купоросного масла»[15].  (то есть азотной и серной кислот – Г.У.). В купечество он приписался позже в 1807 г., как указано в ревизской сказке, прибыв «из иностранцев немецкой нации, присягнувший на вечное России подданство». У Юлии Филипповны было два сына – Александр и Эмилий и 3 дочери – Юлия, Амалия и София[16]. В архиве сохранились сведения о том, что Эмилий Иванович Пёше закончил в 1879 г. Императорское Московское техническое училище со званием инженера-механика[17]. Таким образом, на протяжении жизни трех поколений семьи Пёше происходило повышение образовательного уровня в соответствии с требованиями времени. Однако, несмотря на наличие в семье дееспособных мужчин, почти 20 лет семейным делом руководила мать семейства – Юлия Пёше.

Подобная ситуация наблюдалась и в семействе Кнёрцер. Супруга Павла Андреевича Кнёрцера (маклера Московской биржи с 1863 г., представителя второго поколения в Москве)[18], Александрина-Елена, урожденная Фишер, (по-русски она стала Александрой Карловной или Кирилловной), 40 лет от роду, в 1874 г. подала прошение о том, чтобы «причислить с начала 1875 года в московское 2-й гильдии купечество, а из торгового свидетельства мужа ея с того же времени исключить»[19], и внесла в московское казначейство гильдейские повинности в размере 125 руб. 75 коп.

Став предпринимательницей, А. Кнёрцер устроила в своем доме на Даниловской улице суконно-отделочную и красильную фабрику. Она числилась владелицей фабрики в течение последующих 30 лет, хотя в семействе ее состояли дееспособные дети – сын Николай-Карл-Генрих, дочь Эмилия-Маргарита[20]. В 1881 г. на фабрике насчитывалось 17 рабочих (которые производили в год 30 тысяч аршин сукна на сумму в 66 тыс. руб.)[21], а в 1886 г., уже около 100 рабочих. Предприятие было хорошо технически оснащено – имелись паровая машина швейцарской фирмы «Зульцер», 3 паровых котла, 8 стригальных, 2 сушильных, 6 промывных машин, а всего 47 машин.[22].

Удалось обнаружить данные о предпринимательской деятельности немок и в других городах. В частности, в Петербурге с 1875 г. имелась трикотажная фабрика вдовы Екатерины Керстен, вырабатывавшая чулочных и вязаных товаров на 115 тыс.руб. в год (при 105 рабочих). В северной столице с 1892 г. работала фабрика военной амуниции (включая брезенты), принадлежавшая прусской подданной Иоганне Адольфовне Кох. Стоимость годовой продукции составляла 10 тыс. руб., было занято 42 рабочих. Еще одно петербургское предприятие изготавливало разную мебель, другие столярные изделия и паркет. Оно принадлежало купеческой вдове Фёкле Линднер и существовало с 1874 г. Здесь было занято 136 рабочих, производивших продукции на 158,5 тыс.руб. в год[23].

Панорама деятельности немецких предпринимательниц показывает широкий спектр их промышленных интересов (ткацкие и красильные, механически-слесарные и столярные, мыловаренные и кондитерские предприятия), приверженность к современной технической оснащенности предприятий, стабильность бизнеса – срок существования большинства фабрик и заводов составлял к началу ХХ в. 20-40 лет, а объем производства непрерывно возрастал.

 

3. Владение недвижимостью: купчихи-домовладелицы

 

Целый ряд женщин из немецких купеческих семей принадлежал к кругу домовладелиц. По российским законам женщина пользовалась такими же имущественными правами, как и мужчина. Каждый из супругов мог иметь и вновь приобретать свою отдельную собственность (через куплю, дар, наследство или иным законным способом). Более того, супруги могли вступать с собой в отношения передачи имущества по дарственной, купли-продажи и др., как совершенно посторонние лица[24]. Что касается законов о наследовании, то, если не было сделано особого завещания, муж и жена не имели особого участия в имуществе друг друга и в качестве наследников: по смерти мужа жена получала из недвижимого имущества одну седьмую часть, а из движимого – одну четвертую. По смерти же отца, дочь (при живых сыновьях) получала из недвижимого имущества одну четырнадцатую, а из движимого – одну восьмую[25].

            Таким образом, самостоятельное распоряжение имуществом играло ключевую роль – купчихи могли владеть большими капиталами и недвижимостью, распоряжаясь ими по своему усмотрению. Частенько главы семей – коммерсанты специально записывали на жён недвижимость, чтобы в случае банкротства имущество не было конфисковано по суду.

К примеру, уже упоминаемой Анне Фирганг принадлежал дом в Серпуховской части. Во владении же ее мужа – находился еще один дом, но записанный уже на его имя. Дома стояли рядом, находясь в раздельном владении супругов[26]. На имя Александры Карловны Кнёрцер было записано всё семейное недвижимое имущество, а именно 3 домовладения на Даниловской улице, включая жилой дом и фабричные помещения[27]

По сведениям «Справочной книги» 1872 г. и «Адрес-календаря по г.Москве на 1874 г.» владелицами семейных домовладений числились жены крупных коммерсантов – виноторговца Бауера, владельца кондитерской фабрики Эйнема, торговца бриллиантами Фульды, крупного коммерсанта Шписа. В домах, принадлежавших матерям, жили виноторговец и владелец спиртового завода Гревсмюль и биржевой маклер Шульц.

Немецким предпринимательницам порой принадлежали домовладения элитного класса. Дворянский особняк постройки 1800-х гг. на Рождественском бульваре был куплен семьей Ценкер в 1851 г. С 1870 г. владелицей домовладения числилась Каролина Егоровна. При ней в доме были устроены канализация и водопровод. В 1900 г. кроме главного двухэтажного каменного дома «с антресолями» (то есть третьим верхним этажом) на территории домовладения имелись еще два двухэтажных каменных флигеля, 3 одноэтажных постройки и двухэтажное подсобное строение. В главном доме находилась квартира семьи самой Каролины Егоровны – 9 комнат на первом этаже и 5 комнат на втором этаже, квартира Андреаса Ценкера – 17 комнат на втором этаже и 9 комнат в антресолях. Причем родственнику Андреасу Ценкеру квартира сдавалась внаем за 5 тыс.руб. в год. Сдавала Каролина Ценкер и другие принадлежащие ей помещения – под квартиры и под склады Северного стеклопромышленного товарищества и фирмы «Зигман». Хозяйка получала чистого дохода с жильцов и съемщиков помещений под склады почти 14 тыс. руб.[28]

Таким образом, владение недвижимым имуществом женщинами имело две основные функции. Во-первых, «округление» семейных капиталов, путем сдачи построек в аренду (в то время, как муж занимался основным семейным бизнесом). Во-вторых, юридический иммунитет имущества на случай банкротства или шаткости экономического положения супруга или сына.

 

*       *       *

Представительницы немецкой общины Москвы достаточно энергично проявляли себя в предпринимательстве. Они деятельно участвовали в торгово-промышленной сфере, составляя более 7% от числа всех москвичек, занимавшихся бизнесом (в том время, как немцев насчитывалось менее 2% от населения Москвы). Женское предпринимательство активно развивалось в других городах и регионах, прежде всего в Петербурге и Поволжье, населенном немцами-колонистами.

Немецкие женщины уверенно чувствовали себя во всех сферах предпринимательства – в промышленности (где смело внедряли на своих предприятиях технические усовершенствования, прежде всего, паровые машины) в торговле и в сделках с недвижимым имуществом.

Российские законы не препятствовали деловой инициативе женщин-предпринимательниц иностранного происхождения, и представительницы немецкой общины успешно воспользовались этой возможностью.

 



[1] Самойлов Л. Атлас промышленности Московской губернии. М., 1845. С.18.

[2] Свод законов Российской Империи. Т.IХ. Ст.514.

[3] Московский Некрополь. Т. II. СПб., 1908. С.296.

[4] Справочная книга о лицах, получивших на 1872 г. купеческие свидетельства по г. Москве. М., 1872. С.57.

[5] См.: ЦИАМ. Ф.3. Оп.1. Д.1952.

[6] Материалы для истории московского купечества. [Ревизские сказки.] Т.IХ. М., 1889. С.65.

[7] Справочная книга о лицах, получивших на 1872 г. купеческие свидетельства по г. Москве. С. 118, 119, 162.

[8] ЦИАМ. Ф.3. Оп.2. Д.993. Л.4об.-25.

[9] Там же. Д.1598. Л.6об.-32.

[10] Дальманн Д. Менталитет московских немцев // Немцы Москвы: исторический вклад в культуру столицы. М., 1997 С.351.

[11] См.: Материалы для истории московского купечества. [Ревизские сказки.] Т.IХ. С.52; Матисен Н. Атлас мануфактурной промышленности Московской губернии. М., 1872. С.76.

[12] Матисен Н. Атлас мануфактурной промышленности Московской губернии. С.146; Справочная книга о лицах, получивших на 1872 г. купеческие свидетельства по г. Москве. С. 291;

[13] Справочная книга о лицах, получивших на 1895 г. купеческие свидетельства по г.Москве. М., 1895. С.11.

[14] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России с Царством Польским и вел. кн. Финляндским. Материалы для фабрично-заводской статистики. СПб., 1881. С.557.

[15] ЦИАМ. Ф.16. Оп.24. Д.3883. Л.1.

[16] Материалы для истории московского купечества. [Ревизские сказки.] Т.IХ. С.149.

[17] ЦИАМ. Ф.3. Оп.1. Д.1311. Л.1-2.

[18] Справочная книга о лицах, получивших на 1872 г. купеческие свидетельства по г. Москве. С. 157; Материалы для истории московского купечества. [Ревизские сказки.] Т.VIII. М., 1888. С.136; Там же. Т.IХ. С.119.

[19] ЦИАМ. Ф.3. Оп.1. Д.958. Л.1.

[20] Там же. Ф.1629. Оп.2. Д. 116. Л.56об.-57; 134об.-135.

[21] Орлов П.А. Указатель фабрик и заводов Европейской России с Царством Польским и вел. кн. Финляндским. С.21.

[22] ЦИАМ. Ф.16. Оп.27. Д.839. Л.3.

[23] Список фабрик и заводов Европейской России. СПб.,1903. С.126, 151, 224.

[24] Свод законов Российской Империи.. Т.Х. Ч.I, Статьи 109, 110, 978.

[25] Там же. Статьи 1148, 1153, 1130.

[26] Адрес-календарь города Москвы, изданный по официальным сведениям на 1874 год. М., 1874. С.226.

[27] Вся Москва: Адресно-справочная книга на 1903 г. М., 1903. С.105.

[28] ЦИАМ. Ф.179. Оп.62. Д.6178. Лл.1-4об.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Письмо Галине Ульяновой