Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна:galina

Ульянова Г.Н. Предприниматель: тип личности, духовный облик, образ жизни // История предпринимательства в России. Кн. 2. Вторая половина XIX – начало XX вв. М., РОССПЭН, 1999. С.441-466.

Содержание

1. Взгляд на проблему

2. Отношение к образованию

3. Роль семьи: преемственность, передача жизненного опыта

4. Религиозное чувство

5. Круг чтения и литературные пристрастия. Увлечение театром.

6. Одежда

7. Престиж — стремление к роскоши. 

 1.Взгляд на проблему

“У купеческого сословия как такового, есть своя культура и своя культурность; этот элемент исторических судеб русского купеческого сословия не только не изучен, но у сущности и не начат изучением в точки зрения социологической”, - писал В.Сторожев в “Истории Московского купеческого общества”, изданной в 1910-х гг.[1]

М. Приселков в эссе “Купеческий бытовой портрет ХVIII—ХХ вв.” заметил, что “стирая следы и память прошлого”, свое низкое происхождение, в дореформенное время купечество стремилось одворяниться"[2]. Уточняя и развивая формулировку Приселкова, хотелось бы сказать, что в пореформенное время купечество стремилось уже к образованности, видело приметы благородства в интеллигентском стиле жизни, как раньше в дворянском. Думается, в основном именно такая схема определяла культурную эволюцию купечества, его ценностные ориентации.predprinimatel

Нет сомнений, что предпринимательский слой был многолик и неоднороден, он находился в постоянном движении. Наряду с династиями, насчитывавшими от четырех до семи поколений (например, в Москве или крупных сибирских городах, как Иркутск), в купеческую среду стремительно врывались удачливые новички — вчерашние крестьяне. Начиная с конца ХIХ в. этот процесс стал интенсивней за счет того, что торгово-промышленное дело перестало быть уделом купечества, им стали заниматься представители высоких слоев общества, прежде всего дворянства и чиновничества, а также интеллигентских профессий (к примеру, инженеры). Но несмотря на эту оговорку, прежде всего в нашем очерке будет рассматриваться именно купечество, и лица, принадлежащие к нему по своим сословным признакам.

В последние годы о купечестве в связи с его культурной миссией в конце ХIХ—начале ХХ вв. издано немало книг[3], в том числе, мемуарной и жизнеописательной литературы. Несмотря на зачастую апологетический характер многих воспоминаний (да и современных очерков), эти и прочие источники содержат немало свидетельств, проливающих свет на культурный облик предпринимателей, на изменение в восприятии российским обществом фигуры купца в пореформенный период. Еще Б.Б. Кафенгауз в конце 1920-х гг. отметил: “Пользуясь мемуарной литературой, можно отчетливо представить домашний быт и мировоззрение купечества[4]. А “быт, — как писал Ю.М.Лотман,— это не только жизнь вещей, это и обычаи, весь ритуал ежедневного поведения, тот строй жизни, который определяет распорядок дня, время различных занятий, характер труда и досуга, формы отдыха, игры, любовный ритуал и ритуал похорон[5].

Само появление в начале ХХ в. целого ряда воспоминаний, вышедших из-под пера представителей предпринимательского слоя (Н.К. Крестовникова, Н.П. Вишнякова, Н.А. Найденова, П.А. Бурышкина и др.) говорило о саморефлексии купечества, свидетельствовало о появлении интереса к истории своего сословия среди просвещенных коммерсантов.

На наш взгляд, проблема эволюции духовного мира предпринимателей осознавалась уже современниками. Весьма точную датировку периода культурной трансформации купеческого слоя дал уже в 1880-х гг. блестящий знаток “первопрестольной” романист П.Д. Боборыкин в "Письмах о Москве": "До шестидесятых годов нашего века читающая, мыслящая и художественно-творящая Москва была исключительно господская, барская... В последние двадцать лет, с начала шестидесятых годов, бытовой мир Замоскворечья и Рогожской тронулся: детей стали учить; молодые купцы попадали не только в коммерческую академию, но и в университет, дочери заговорили по-английски и заиграли ноктюрны Шопена. Тяжелые, тупые самодуры переродились в дельцов, сознававших свою материальную силу уже на другой манер. ...Тягаться с некоторыми коммерсантами, поднявшимися уже до барского тона и привычек, нет возможности"[6].

Что же представляло собой купечество накануне 1860-х гг. ? Очевидно, что по сравнению с дворянством оно было забито и принижено. Однако внутри этой, уже внушительной по размерам социальной группы, существовал свой бытовой уклад и свое мировоззрение.

Рецензия Уильяма Брумфилда на книгу: Галина Ульянова. Дворцы, усадьбы, доходные дома. Исторические рассказы о недвижимости Москвы и Подмосковья. М.: Форум; Неолит, 2012.

 

Уильям Брумфилд. Социальная история и культура Москвы рубежа XIX – XX веков в зеркале архитектуры // Вестник Института Кеннана, № 22 (2012, осень). С.108-111.

 

Об архитектуре Москвы XIX – начале XX века, отмечает в предисловии к своей книге Галина Ульянова, написано множество книг, путеводителей и монографий. Благодаря стараниям многих историков и писателей, беззаветно преданных своему делу,  Москва вслед за Санкт-Петербургом обогатилась описаниями городской среды во всей ее сложности. dokh domОтличительной особенностью книги Ульяновой является то, что она сумела донести до читателя позицию историка, хорошо знакомого с деятельностью верхушки московского купечества, во многом способствовавшего  развитию Москвы и ее пригородов в конце XIX – начале XX века. Некоторые главы содержат результаты скрупулезного архивного исследования автора, в других  она ссылается на авторитетные  литературные труды ведущих специалистов в области архитектуры Москвы. К  тому же Ульянова понимает, как важно писать так, чтобы книга стала доступна для широкого круга образованных читателей, не являющихся специалистами в данной области.

При цитировании ссылка обязательна.galina007

Опубликовано: Ульянова Г.Н. Благотворительные пожертвования Московскому университету (XIX-начало ХХ в.) // Экономическая история. Ежегодник. 2004. М., 2004. С.371-399.

Содержание

 

1. Пожертвования до 1861 года

2. Пожертвования 1861-1914 гг.: статистический анализ

3. Пожертвования для платы за обучение: типология

4. Крупнейшие пожертвования

 


morozova03В XIX-начале XX вв., и особенно в пореформенный период, в Российской империи наблюдался процесс формирования, а затем укрепления системы народного образования.

Если учитывать то, что фактическое развитие школы для широких масс населения началось только с отмены крепостного права [1], то надо признать несомненные успехи системы образования на всех уровнях. Причем следует отметить тот факт, что развитие этой системы, прежде всего, стимулировалось подвижнической деятельностью русской интеллигенции, знаменем которой, начиная с 1860-х годов, стала «борьба с народным невежеством».

С 1890-х гг. развитие системы образования пошло особенно быстрыми темпами. Но несмотря на все достижения, в обществе не было удовлетворенности состоянием просвещения. Широкие общественные и частные контакты русской публики со странами Европы рождали в общественном мнении чувство неполноценности и понимание того, как много еще предстоит сделать в России, чтоб приблизиться к желаемому идеалу.

Каким было это финансирование? Оно не являлось целиком государственным. По статистике 1911 г. всех поступивших средств было почти 321 млн. руб. Из этой суммы ассигнования казны составляли 165 млн. руб. Остальные средства в размере 156 млн. руб. выделялись общественными и сословными учреждениями (64 млн. руб., из них 55 млн. руб. на начальные школы); родителями или другими лицами в виде платы за обучение, слушание лекций и содержание в интернатах (54 млн. руб.), за счет частных благотворительных пожертвований (более 22,5 млн. руб.) [2].

При цитировании ссылка обязательна:

 Ульянова Г.Н. Глава XIV. «Национальные торжества» // Россия в начале ХХ века. Исследования. Т.1 серии «Россия. ХХ век. Исследования. М., Новый хронограф, 2002. С.542-651.

Содержание:

  1. Двухсотлетие Петербурга (1903)
  2. Двухсотлетие Полтавской битвы (1909)
  3. Столетие Бородинского сражения (1912)
  4. Трехсотлетие Дома Романовых (1913)

 

Начало ХХ в. сконцентрировало на небольшом по хронологической длительности отрезке исторического времени сложное переплетение социальных и эстетических проблем. В общественном сознании явственно проявила себя проблема отношения к национальному культурному и историческому наследию.

С одной стороны поражение первой русской революции 1905-1907 гг. породило тревожное, кризисное состояние в среде образованной публики. Одновременно, поиск общественного идеала в эти годы становится ведущим мотивом литературы, искусства. Этот поиск вдохновил многие публичные дискуссии того времени. Он же привел к тому, что в поисках оптимизма и веры в социальные перемены – потребность в опоре на положительные национальные традиции была осознана практически во всех слоях общества, включая сюда и тех, кто стоял у руководства страной.300 01

Наряду с бурным развитием художественного авангарда (в известной своей части пестовавшего настроения пессимизма и безысходности), мощно проявилась тенденция интереса и пристального внимания к прошлому историческому и духовному опыту России[1]. Эта тенденция нашла свое воплощение не только в выставках, издании фундаментальных многотомников по российской истории, научных и общественных дискуссиях. Во время празднования целого ряда важнейших исторических юбилеев, постепенно происходило вызревание нового отношения к прошлому Отечества. Оно не было лишено черт идеализации старины (и к примеру, на большом балу в Зимнем дворце 22 января 1903 г. всем гостям следовало быть в русских костюмах ХVII века[2]). Но при этом процесс пускал свои корни в гущу народной жизни, поскольку в массовых празднествах принимали участие десятки, и даже сотни тысяч людей.

При цитировании ссылка обязательна: 

Опубликовано: Ульянова Г.Н. Императрица Мария Федоровна в российской благотворительности: материнское попечение о страждущих // Императрица Мария Федоровна. Жизнь и судьба. СПб., 2006. С.103-119. 

 

Императрица Мария Федоровна в российской благотворительности:

материнское попечение о страждущих 

Содержание

1. Ведомство учреждений Императрицы Марии – ведомство «царской милости»

2. Красный Крест: «облегчая тяготы войны и стихийных бедствий»

3. Общество спасания на водах: под флагом креста и якоря

4. Частная благотворительность Марии Федоровны: «Любить делом и истиною»

 

Отвечая на вопросы анкеты во время первой всеобщей переписи населения Российской империи в 1897 году, в графе «занятие, ремесло, промысел, должность или служба» императрицей Марией Федоровной был дан ответ: «Управление Ведомством Императрицы Марии»[1]. Этим ответом вдовствующая царица обозначила свою роль – общественное служение в сфере помощи бедным и страдающим.

На протяжении долгой, более чем 50-летней жизни в России Мария Федоровна внесла большой вклад в развитие благотворительности и как руководитель крупнейших благотворительных организаций и как частное лицо, помогая нуждающимся согражданам из личных средств.Dagmara001

Императрица возглавляла три филантропических ведомства: Ведомство учреждений Императрицы Марии (в 1880-1917 гг.), Российское общество Красного Креста (в 1877-1917 гг.), Общество спасания на водах (в 1873-1917 гг.). 

1. Ведомство учреждений Императрицы Марии

– ведомство «царской милости» 

Мария Федоровна начала свою деятельность на ниве благотворительности сразу по приезде в Россию в 1866 г. и вначале осуществляла ее вместе со своей свекровью императрицей Марией Александровною, возглавлявшей Ведомство учреждений Императрицы Марии.

Крупнейшая и старейшая из российских благотворительных организаций – придворное Ведомство учреждений Императрицы Марии начало свою деятельность в 1797 г., когда московский и петербургский Воспитательные дома со всеми их заведениями перешли под личное покровительство супруги Павла I императрицы Марии Федоровны[2]. В последующий 120-летний период Ведомство последовательно возглавляли – при Николае I и Александре I императрица Александра Федоровна, при Александре II императрица Мария Александровна, при Александре III и Николае II императрица Мария Федоровна.

 

Письмо Галине Ульяновой