Галина Ульянова

персональный сайт

При цитировании ссылка обязательна.

Ульянова Г.Н. Из истории рода Щаповых (страницы московского прошлого) // От Древней Руси к новой России. Юбилейный сборник, посвященный члену-корреспонденту РАН Я.Н. Щапову. М., 2005. С.17-31.

 

Из истории рода Щаповых (страницы московского прошлого)

sh01

Имя Щаповых часто привлекает внимание исследователей при изучении истории предпринимательского слоя в Москве ХIХ—начала ХХ в. Принадлежавшие к среде текстильных фабрикантов члены рода Щаповых проявили себя в чем-то типично для представителей так называемого “просвещенного купечества” — активно действуя на общественных должностях в купеческой корпорации, затем в муниципальном самоуправлении (гласными Московской городской думы являлись Петр Васильевич, Петр Петрович и Николай Михайлович Щаповы), а также в области культуры и просвещения.

Щаповы происходят из Ростова Ярославской губернии. Фамильное прозвище “Щаповы” встречается в ростовских переписях неоднократно с начала ХVII в.[1] В частности, переписная книга 2-й ревизии (1749 г.) показывает среди “города Ростова сокольих помытчиков”[2]. несколько Щаповых с семействами, в том числе, некоего “Ивана Никитина с[ына] Щапова”, 74 лет, у которого были дети: “Дмитрий 34 л., Иван 33 г., у Дмитрия [сыновья] Василий 18, Семен 8, Иван 6 (...)”[3]. По нашим предположениям упоминаемый далее в статье Михаил Иванович Щапов мог быть правнуком вышеназванного Василия Дмитриевича, поскольку известно, что его деда (одновременно отца московского дяди Василия Ивановича) звали Иваном Васильевичем.

Весьма любопытен и тот факт, что по данным за 1787 г., имеющимся в РГИА, Василий [Дмитриевич] Щапов являлся владельцем книжной лавки в Ростове и торговал изданиями Академии наук[4].

Указанному же Ивану Васильевичу, который приписался 4 января 1845 г. в 3-ю гил. московского купечества “из ростовских мещан” было в 1850 г. 88 лет, то есть он родился приблизительно в 1762 г. В одном окладе с ним записались в московское купечество его сын Иван, 47 лет, с сыновьями Михаилом, 16 лет, и Василием, 1 года 5 месяцев[5].

Согласно семейной легенде, Иван Васильевич умер в Москве, куда уехал к сыну. Как писал его правнук Н.М. Щапов “Иван Васильевич был по “Рогожскому кладбищу, по поповщине, передал пожертвование после своей кончины на старообрядческие монастыри”[6].

На 17 лет раньше своего престарелого отца появился в Москве Василий Иванович Щапов, который поступил в 3-ю гильдию московского купечества в 1828 г. и происходил “города Ростова из купеческих детей”[7].

 

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г.Н. История российской благотворительности в освещении историографии XIX-начала ХХ вв. // Вопросы истории, 2006, №1. С.161-166

 

История российской благотворительности в освещении историографии XIX – начала ХХ в.jornal

 

История российской благотворительности, и шире, попечения о бедных, вплоть до начала 1990-х гг. не являвшаяся предметом специального изучения, ныне привлекает немалый интерес отечественных исследователей[1]. Это не удивительно, поскольку роль благотворительности в процессе стремительной и противоречивой модернизации российского государства и общества на протяжении XIX – начала XX вв. была весьма значимой.

Отечественная историография благотворительности, возродившаяся в последние годы, имеет свои истоки в XIX столетии, когда интерес к этому явлению был в значительной степени вызван усилением потока пожертвований в помощь бедным, которая осознавалась не только как религиозный ритуал, но и как общественный долг.

Предмет нашего рассмотрения – исторические очерки российской благотворительности, которые можно причислить к академическому жанру. Их авторы выявили и собрали по рукописным документам факты филантропии, начиная с Х в., систематизировали и прокомментировали найденные свидетельства. Двойственная природа этих текстов позволяет современным исследователям использовать их в качестве источника, и одновременно считать важными вехами в формировании историографической традиции предмета. Рассмотрим далее эти тексты.

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г.Н. Материальные ресурсы российской благотворительности: недвижимая собственность Ведомства учреждений императрицы Марии и Императорского Человеколюбивого общества (XIX-начало XX века) // Благотворительности в истории России. Новые документы и исследования / Под ред. Л.А. Булгаковой. СПб., Нестор-История, 2008. С. 245-263. 

Текст в pdf с разбивкой на страницы можно смотреть тут: http://goo.gl/zGQM8c

 

Материальные ресурсы российской благотворительности: недвижимая собственность Ведомства учреждений Императрицы Марии и Императорского Человеколюбивого общества XIX - начало ХХ в.

[1]

 

Содержание:

1. Недвижимость как материальный ресурс Императорского Человеколюбивого общества

2. Конфликты при переходе недвижимости к благотворительным институциям: случай наследства Зиновии Уткиной

3. Недвижимость как материальный ресурс Ведомства учреждений Императрицы Марии

 

Одним из важнейших экономических показателей, характеризующих высокую степень развития благотворительности в Российской Империи, была стоимость и объем недвижимости, принадлежащей благотворительным обществам и заведениям. Несмотря на очевидную необходимость изучения недвижимости как важнейшего экономического параметра благотворительности, этот аспект исследователями практически не затрагивался.bulvar

Поэтому в представленной статье будет сделана попытка впервые в научной литературе представить обобщенные данные о недвижимости, которая находилась в собственности двух старейших и крупнейших благотворительных ведомств (Императорского Человеколюбивого общества и Ведомства учреждений Императрицы Марии) и служила не только для размещения благотворительных заведений, но и в качестве источника дохода для поддержания благотворительных заведений.

В вышедшем в 1907 г. двухтомнике (в трех книгах) «Благотворительность в России»[2] содержались сведения о 11.040 учреждениях, в том числе о 4762 обществах и 6278 заведениях (без учета церковноприходских попечительств и попечительств о народной трезвости), которые прислали сведения в соответствии с анкетным опросом, проведенным Главным управлением по делам местного хозяйства МВД. Согласно этим данным собственными домами располагало 1941 благотворительное заведение, землями 240 заведений, особенно богадельни, детские приюты, дома дешевых и бесплатных квартир. Общая стоимость домов этих составила 90.941.432 руб., а стоимость земли 4.679.525 руб.[3]

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г.Н. «Не имея родного угла»: исторический опыт борьбы с беспризорностью детей // Удачи минувшего века. М., 2004. С.115-124.

 

«Не имея родного угла»: исторический опыт борьбы с беспризорностью детей

prijute

Еще 15 лет назад слово «беспризорник» казалось чем-то отжившим, имеющим связь только со старыми пленками довоенных советских фильмов, один из героев которых незатейливо пел: «По приютам я с детства скитался, не имея родного угла, ах, зачем я на свет появился, ах, зачем меня мать родила».

Увы, жизнь показала, что человечество не идет по пути прогресса бодро, с гордо поднятой головой, и не оглядываясь назад. Политические и экономические катаклизмы могут отбросить целые народы, казалось бы, к уже пройденным рубежам. Системный кризис, который Россия пережила в 1990-е годы, понизил уровень жизни населения. На спокойных прежде улицах наших городов стали появляться стайки детей, попрошайничающих в переходах метро и по вагонам электричек, детей, выражаясь словами одного стихотворения, «с папироской в молочных зубах». И ладно бы, с папироской – с магнетическим блеском наркотического опьянения в глазах, с ножиками и огнестрельным оружием в руках... В печати приводятся экспертные оценки о десятках тысяч сегодняшних беспризорных.

Ныне вопрос о беспризорности как страшной опасности для общества поставлен на самом высоком уровне. Существует воля к решению этой проблемы.

И любой здравомыслящий человек, желая чувствовать защищенность свою и родных, будет задавать вопрос о том, возможно ли вообще победить это зло?

При цитировании ссылка обязательна:

Ульянова Г.Н. Благотворительные пожертвования Московскому городскому общественному управлению в 1860-е–1914 гг. Крупнейшие филантропы (по новейшим архивным изысканиям) // Московский архив. Историко-краеведческий альманах. М., 2000. С.357-398.

 

Благотворительные пожертвования Московскому городскому общественному управлению в 1860-е–1914 гг.

Крупнейшие филантропы (по новейшим архивным изысканиям)

 

Содержание

1. Проблема достоверности исторических фактов при изучении московской благотворительности

2. “Ретроспективное анкетирование” как метод исследования

а) Обоснование метода

б) Содержание метода “ретроспективного анкетирования” и методические аллюзии

в) Опросник “ретроспективного анкетирования”

3. Основные источники для “Словаря московских благотворителей”

4. Группа крупнейших благотворителей по данным “Словаря московских благотворителей”

5. Место крупнейших пожертвований в статистике благотворительности

 

В одном из нарядных изданий, посвященных завершению старого девятнадцатого и наступлению нового, двадцатого, века, отмечалось: "Ни в каком другом русском городе, даже в Петербурге, нельзя найти столько благотворительных учреждений, созданных на частные средства, как в Москве. Сотни тысяч ежегодно жертвуются московским купечеством на дела благотворения. Клиники, больницы, богадельни, приюты с каждым годом приумножаются в Москве. Знаменитый Ермаков, израсходовавший на благотворительность свыше 5 миллионов рублей... Имена Боевых, Бахрушиных, Морозовых, Алексеевых, Солдатенковых, Хлудовых увековечены в сооружениях, воздвигнутых на их средства..."[1].ermakov

В альбоме "Москва. На рубеже двух веков", изданном как бесплатная премия для подписчиков газеты "Московский листок", вдобавок к вышеназванным фамилиям московских капиталистов-благотворителей были упомянуты также Медведниковы, Абрикосовы, Мазурины, Солодовниковы, Рахмановы. Там же указано, что почти все "многочисленные жертвы на дело благотворения принесены, за немногими исключениями, московским купечеством"[2].

Действительно, миллионные и многотысячные пожертвования были характерной чертой благотворительности в Москве – всероссийском торгово-промышленном центре и "Мекке" финансовых магнатов, где, по образному выражению романиста П.Д. Боборыкина, "Деньги, векселя, ценные бумаги точно реют промежду товара в этом рыночном воздухе, где все жаждет наживы, где дня нельзя продышать без того, чтобы не продать и не купить"[3].

 

1. Проблема достоверности исторических фактов при изучении московской благотворительности

 

Уже вскоре после известия о каждом крупном пожертвовании, личности и дары благотворителей делались легендарными. Они окружались множеством досужих вымыслов, основанных чаще всего на слухах и сообщениях газетчиков, готовых на все в погоне за сенсацией.

Еще статьи...
Письмо Галине Ульяновой