Источник : Подмосковье. №194 23.10.2012

 

Даже читать об этом вкусно...

На днях состоялась презентация новой книги доктора исторических наук, ведущего сотрудника Института российской истории Российской академии наук  Галины Ульяновой «Дворцы, усадьбы, доходные дома. Исторические рассказы о недвижимости Москвы и Подмосковья». Теперь любители старины смогут по-новому взглянуть на отдельные дома и целые кварталы Москвы и Подмосковья. Повествование ведется на стыке урбанистики, экономической истории и истории повседневности, с использованием материалов древних путеводителей и произведений таких классиков русской литературы, как Тургенев, Толстой, Чехов.

Корреспондент «Подмосковья» Алена КАЛАБУХОВА попросила Галину УЛЬЯНОВУ рассказать о том, как создавалась книга. 

 

Галина Николаевна, расскажите, как появилась идея создания книги? Сколько времени заняла работа над ней? Что было самым сложным?

– В детстве я жила то в Подмосковье, где работали родители-учителя, то в Москве у бабушки с дедушкой. И мне всегда было отрадно видеть старинные дома. Мой детский сад находился в барском доме усадьбы Красное в Подольском районе. Там был чудесный «французский» парк: липовые аллеи расходились восемью лучами от центра, и в треугольниках, ими образуемых, были ковры из лилово-голубых барвинков. На краю парка, где мы гуляли целыми днями, были пруды, и дети из садика – потомки крестьян окрестных деревень Красная Пахра, Софьино, Колотилово – говорили, что в этих прудах «когда-то, при царе» плавали шесть черных и шесть белых лебедей. К тому моменту пруды уже заросли, но все вместе это напоминало сказку «Спящая красавица». Наша спальня была в роскошном зале с богатой лепниной на потолке, венецианскими, то есть закругленными сверху, окнами. На прогулках мы, копая землю детскими совками, несколько раз находили старинные монеты. Такие впечатления остаются на всю жизнь.

Поэтому, когда в качестве журналистской работы мне предложили писать об усадьбах, я с радостью согласилась. За четыре года было создано более 30 рассказов. 19 самых интересных и вошли в книгу «Дворцы, усадьбы, доходные дома. Исторические рассказы о недвижимости Москвы и Подмосковья».
А наиболее сложным в работе над книгой было из множества мелких фактов собрать пазл, чтобы он сложился в целостную и желательно жизнерадостную картинку.

 

- Как бы вы сформулировали основную идею, цель написания книги? Что в ней вы считаете самым важным и ценным?
- Самое ценное и важное в книге, на мой взгляд, - это ее способность задевать в душе человека какие-то приключенческие, детские чувства. Об этом мне неоднократно говорили сами читатели. Книга написана весело, даже с озорством. Хотя, как понимаете, ситуация с сохранностью исторических памятников довольно печальна. Но ведь что-то еще осталось, и это что-то, возможно, удастся спасти. Я знаю, что многие люди любят ездить в выходные по Подмосковью, смотрят усадьбы, пусть даже в руинах, старые деревни, фотографируют церкви, деревенские дома с резными наличниками.

Человек по своей природе стремится найти в окружающем мире гармонию, красоту. Это помогает ему жить, согревает душу. Возможно, моя книга поддержит такие стремления в жителях Москвы и Подмосковья. Я пишу немного больше, чем в путеводителях, потому что я историк и должна не только рассказать о внешних признаках зданий, но объяснить, почему здание было построено именно так, а не иначе, кто его строил, о чем думал владелец. А также - какая мебель была внутри, какие блюда подавали на обед и сколько стоили продукты, из которых этот обед готовился. 

 

- Помогал ли вам кто-нибудь в работе над книгой, в сборе материала?

- Никто не помогал и не помогает, труд историка – сугубо индивидуальный. Я сама просматриваю огромное количество материала, которое в моей профессии называется «источниками». Это справочные издания XIX - начала ХХ веков, мемуары, газетные и журнальные публикации. Параллельно ищу в архиве материалы, чтобы распутать какой-либо сюжет.
Например, мне надо узнать историю старого московского дома. Сначала я выясняю по ежегодной адресной книге «Вся Москва», кто был владельцем дома в разные периоды. Если есть мемуары людей, связанных с этим домом, – инвесторов, жильцов, архитекторов, то (если повезет) несколько строк можно найти там. Смотрю списки кладбищ, чтобы по надписям на надгробьях узнать скупые факты о владельце.
В архиве я беру документы на домовладение, когда оно оценивалось Московской городской управой или губернскими органами для взимания с владельца ежегодного налога на недвижимость. В таком архивном деле, если оно сохранилось, могут быть и списки жильцов. Потом еще дела страховых компаний – там могут быть какие-то сведения о доме или подмосковной усадьбе. Еще можно найти интересные факты, если по усадьбе или дому были судебные тяжбы. Процесс сложный и длительный, но интересный.

Иногда «ведешь» несколько усадеб или домов, а цельной картинки не складывается. И в итоге остаешься с реконструкцией судьбы только одной усадьбы. В конце концов в журнальной статье или в книге у тебя складываются всего несколько строк или несколько страниц после месяцев работы. Это очень похоже на работу следователя. Разрабатывается много версий, но принимается одна, наиболее достоверная. Но читателям нужны не мои поиски и не мое корпение над материалом, а живой увлекательный рассказ. Сочинить такой рассказ, ничего не придумывая из головы, не обманывая читателя, достаточно сложно. Однако это уже приобретает характер мании.
Например, я писала историю сел и деревень вдоль Ярославской железной дороги. Смотрела старые путеводители, мемуары людей. И вот в путеводителе было написано, что Мытищи прославились тем, что отсюда происходила кормилица царя Александра II  - Авдотья Карцова. Напомню, что Александр II был назван народом «царь-освободитель», потому что при нем в 1861 году отменили крепостное право для 23 миллио­нов крестьян.

По легенде, рослая и статная Дуня, недавно родившая и кормившая «дитятю», приглянулась высокопоставленной барыне, проезжавшей через Мытищи. Барыня забрала ее в Петербург выкармливать своего ребенка. Интересный сюжет! Но как донести его до современного читателя? Нужны яркие слова. И вдруг в книге писателя Ивана Шмелева я эти слова нашла. Шмелев пишет, что вернулась Дуня в Мытищи «в лисьей шубе, и повадка у ней уж благородная набилась». Недолго побыла Авдотья в родных Мытищах. Вскоре забрали ее опять в Петербург, теперь уже выкармливать царского наследника. 
Иван Шмелев вкладывает в уста соседа Авдотьи такие подробности пребывания мытищинской кормилицы при дворе: «Сперва в баню, промыли-прочесали, духами душили, одели в злато-серебро, в каменья, кокошник огромадный… Как показали ее всей царской фамилии – шабаш, из изборов избор! Сам Миколай Павлыч ее по щеке поласкал, сказал: «Как Расея наша! Корми Сашу моего, чтоб здоровый был».  Вот и выкормила нам Лександру Миколаича, он всех крестьян-то и ослободил. Молочко-то… оно свое сказало!» То есть Шмелев объясняет метафизически: красавица-крестьянка выкормила царевича, а потом «молочко» кормилицы разбудило какие-то глубинные чувства человеколюбия у правителя. Забавно, интересно, конечно. А какой сочный русский язык.

 

- Расскажите о вашей первой книге? Как вы приняли решение стать писательницей?
- Я профессиональный историк и даже доктор исторических наук. Так что я писатель, работающий в своеобразном жанре. Знаете, в последние годы в русский язык среди образованной публики вошло понятие «нон-фикшн». Оно пришло к нам из английского. То есть литература разделяется на две большие части. Одна часть «фикшн» (чувствуете созвучие со словом «фикция»?) – значит, «вымысел», когда сюжет целиком является плодом фантазии автора. А литература «нон-фикшн» - это произведения, опирающиеся на факты. Я писатель в области «нон-фикшн». У меня есть три чисто научных книги, посвященных истории благотворительности в России и истории московского купечества. Первая книга «Благотворительность московских предпринимателей. 1860-1914» вышла в 1999 году.

 

- Что вы сейчас пишете, что еще хотите написать?
- Я откликаюсь на то, что предлагает жизнь. Сейчас пишу серию статей о благотворительности. Например, о московских предпринимателях, многие из которых происходили из подмосковных деревень. Они заводили фабрики, чаще текстильные, и затем в течение десятилетий развивали свой бизнес. Став владельцами огромных предприятий и миллионерами, в пожилом возрасте они понимали, что смысл жизни не в накопительстве и теряли к деньгам интерес. Тогда они начинали строить больницы, богадельни, сиротские приюты. Яркими фигурами с такой судьбой были Козьма Терентьевич Солдатенков, чьи корни из деревни Прокунино Коломенского уезда, и Флор Яковлевич Ермаков из села Мещерино того же уезда. В 1901 году Солдатенков оставил по завещанию два миллиона рублей на больницу – она была построена, и все ее сейчас знают как Боткинскую. Ермаков в 1890 - 1895 годы пожертвовал почти два с половиной миллиона рублей – были открыты четыре богадельни (так назывались дома престарелых) на почти три тысячи человек и бесплатная столовая на 500. Две ермаковские богадельни были в Подмосковье: в Бронницах и в селе Мещерино. Вот об этих людях я пишу. Потомки должны знать об их благородных поступках. Возможно, кому-то это поможет не потерять веру в людей.